Время стрелять

Конечно нет! И не может быть, потому что наша больница действительно чисто мужская. Так уж, извините, сложилось! — Герман Олегович внимательно посмотрел на Следова. — А вас, молодой человек, интересуют какие-то нюансы слабого пола?

— Да нет, я немного о другом хотел узнать, — Борис перевел дыхание и запасся кислородом для решительного вопроса. — Я хотел узнать, бывали ли у вас между больными случаи мужеложства?

— Конечно бывали, — спокойно ответил Деменцев. — Но не очень много. По крайней мере, по нашим данным. Мы эту практику не поощряем, но и не преследуем — стараемся по возможности просто не допускать такие случаи.

Самое простое средство — развести по палатам тех, кто, по нашим наблюдениям, обнаруживает склонность к педерастии.

— Да-а-а! — протянул Стас. — Каждый о своем! Ну ладно-ладно, Боря, не серчай! Герман Олегович, скажите, пожалуйста, а вот Качев Ростислав Евдокимович, он с чем к вам попал? Дело в том, что он мне тоже объяснял о каком-то фатальном недоразумении и жестокой клевете в его адрес со стороны родственников.

Потом эти письма, которые я передал Екатерине Витальевне. Он что, борец за справедливость или…

— А он, наверное, мальчиков развращал, да? — выпалил Борис и густо покраснел. — Ну, мне так почему-то с первого раза показалось. Хорошо, может быть, я и не прав, но каждый же может ошибиться! Ну, вид у него такой, он мне сразу еще чем-то Сучетокова напомнил. Лицо у него такое, что ли, специфическое? Вы знаете, я уже давно заметил, что у извращенцев и наркоманов, а еще у артистов немного, да и у депутатов тоже бывает, — у них такая речь особенная, как бы замедленная, и манеры тоже такие не совсем мужские…

— Ну, это, Боря, все-таки особый разговор, и мы к нему, может быть, потом вернемся, а сейчас давайте все-таки продолжим по нашей основной теме, — Герман в последний раз затянулся и мягко, даже как-то осторожно, затушил сигарету в медную пепельницу в форме клевера.

 — Насколько мне известно, до романов с мальчиками у Ростислава пока дело не дошло, хотя в его истории, честно вам признаюсь, трудно сказать, что было бы меньшим злом.

— А что же может быть меньшим злом, чем совращение малолетних? — удивилась Морошкина и отправила свой окурок вслед за окурком главврача. — Может быть, я отстала от жизни?

— О, Софья Тарасовна, вы к нам определенно не зря пришли! — воздел указательный палец в потолок Деменцев. — Много лет назад Ростислав Евдокимович расчленил своего родного племянника, после чего основательно его продегустировал.