Время золотое

Артиллеристы дергали за веревку, пушка с грохотом подпрыгивала, изрыгала дым. А усталые артиллеристы подносили новый снаряд. Они предложили вам дернуть за веревку, ваш снаряд разорвался где-то в центре горящего города, и вы гадаете, кого мог убить ваш снаряд – ребенка, женщину или пробегавшую мимо собаку. Это был ваш вклад в сербское сопротивление. Вечером вы пили с артиллеристами кислое вино, и во тьме, как огромный уголь, тлел подожженный город.

– Наутро на позицию приехал Караджич, он подарил мне книжку своих стихов, а я преподнес ему мою знаменитую «Боснийскую сагу».

– А ваше описание баррикады у Дома Советов в девяносто третьем году. Как священник в золотой епитрахили вел крестный ход среди обломков арматуры, поломанных досок, кусков асфальта. И в эту процессию вставали православные, и «красные» офицеры, и писатели, и бомжи, и юноши с деревянными ружьями, и жених с невестой в подвенечном облачении, и какой-то старик, похожий на языческого волхва, и гитарист с гитарой, и какой-то иностранец, не знавший русского языка.

Все шли под блеклым солнцем, неся перед собой икону. Вы смотрели на них, и вам хотелось рыдать.

Лицо Лангустова, сухое, едкое, в колючих морщинах, умягчилось и стало печальным.

– Их всех сожгли в ночных крематориях. А меня судьба сберегла и куда-то продолжает вести. – Лангустов, казалось, забыл о Бекетове и погрузился в себя. В ту глубину, где таилась неразгаданная загадка судьбы, кидавшей его по парижским притонам, интеллектуальным европейским кружкам, военным окопам, русским тюрьмам, и он летел, оставляя искристый след своих стихов и романов.

Как сгорающий в ночи бенгальский огонь. – Зачем вы ко мне пришли? Я знаю, что вы не у дел. Порвали с Чегодановым. Мне не ясна причина вашего разрыва.

– Я служил Чегоданову, помогал ему, вдохновлял, устранял врагов, но только для того, чтобы уберечь Российское государство от падения. Мне казалось, что Чегоданов способен на рывок, на преображение, на подвиг. Что он начнет наконец долгожданное русское развитие. Но он ничего не делал – строил дворцы, купался в лазурных бассейнах, катался на горных лыжах, предавался наслаждениям со своей придворной гадалкой Кларой.

Страна сгнивала, народ вымирал, мы проваливались в пропасть. И я понял, что спасение в революции. Пусть будет взрыв, пусть будет пролитие крови, пусть последуют неисчислимые несчастья. Но это остановит гниение, выведет на авансцену новых людей, спасет Россию. Выбирая между гниением и революцией, я выбрал Революцию.