Время золотое
0 прочтений
Но Революция – это вы. Вот почему я пришел.
– Но они украли у меня Революцию! – бурно воскликнул Лангустов, и зеленые жуки вспыхнули злобной бронзой. – Этот тупой буйвол Градобоев обокрал меня и увел мою возлюбленную, мою ненаглядную, мою неистовую красавицу Революцию. Он обманом овладел народной стихией и умертвил ее. Он превратил баррикады в эстрадную сцену. Уличные бои – в маскарадные шествия. Террористические акты – в жалобы на кремлевское начальство. Он могильщик Революции. Он положил на глаза Революции два медных пятака со своим изображением.
Эти последние слова Лангустов выкрикнул тонким, сорвавшимся голосом. Его бородка гневно трепетала. Морщины бежали в разные стороны, и казалось, вот-вот они разорвут кожу лица. Бекетов видел перед собой человека, снедаемого ревностью, изведенного ненавистью, которая лишила его чуткой бдительности. Делала беззащитным. Он был похож на черепаху, лишенную панциря. На змею, скользнувшую из чешуйчатой кожи.
– Наступает ваше время. Революция выбирает вас.
Лангустов захлебнулся клекотом, задрожал маленьким злым кадыком:
– Вы хотите, чтобы я встал рядом с этим претенциозным самозванцем Градобоевым, вскормленным на деньги ЦРУ? Или вы пригласите меня встать рядом с этим коммунистическим пельменем Мумакиным? Или с этой вислозадой куртизанкой Ягайло? Или с Шахесом, с этой рыбой фиш в чесночном соусе? С этими мелкими жуликами, смешными паяцами, колченогими карликами, которые за американские деньги имитируют русскую Революцию?
Лангустов хохотал, разбрызгивал блеск перстней, кожаная тапка с его ноги соскочила, и Бекетов увидел, что ногти его покрыты нежно-розовым лаком.
Диктофон на груди Бекетова бесшумно заглатывал этот дребезжащий хохот, визгливую брань, язвительные поношения.
– Я разделяю ваше презрение. – Бекетов направлял луч своей воли в маленький дрожащий кадык Лангустова, туда, где у древних рыцарей находился просвет между шлемом и нагрудным доспехом.
Голос Бекетова зазвенел певуче и сладостно.