— Боже, — фыркнул я, — ты слышала, что я сказал?
— Разумеется, — ответил аэропортовский голос.
— Каждое слово?
— О да.
— А мне так не кажется. Я повторю, спокойно и медленно. Я обнаружил мертвого человека. Поблизости я видел Густава Далля. И теперь хочу спросить — не он ли лишил парня жизни. Или мне прямо пойти в полицию, чтобы они это спросили?
Дубовая дверь «Суперкарс» отворилась, красавчик-продавец выглянул на улицу. Я прижал трубку, помахал ему и высунулся из будки.
— Знаешь, звоню Густаву Даллю! — крикнул я.
— Мы встречаемся через полчаса.
Он кивнул, но забыл улыбнуться. Я сказал в трубку:
— Через полчаса.
— Погодите, погодите!.. — закричал аэропортовский голос.
— Какого черта, — сказал я. — Пошевеливайся. Я подъеду через полчаса.
Положил трубку и вылез из будки.
— У этого Густава есть кое-какие проблемы в связи с его автомобилями! — крикнул я через улицу.
Продавец закусил губу, а я неспешно подходил все ближе.
— Будут у него, черт подери, неприятности.
Он неуверенно выпятил губы.
Потом сказал:
— Да это всего лишь маленькая техническая хитрость, из-за налогов.
Я кивнул, засовывая руки в карманы брюк.
— Раз ему принадлежит «Суперкарс», так ему нет необходимости покупать свои собственные машины, — продолжил он. — У нас тут постоянно стоят пробные экземпляры.
— Ну, ясно, — сказал я, ухмыляясь. — Если ты богат, то жизнь обходится недорого. И давно у него «DXS-898»?
— Несколько недель.
Я облизал распухшие губы и сделал вид, будто размышляю:
— Но... к чему ему возиться с «БМВ»? С инвалидным оборудованием?
Это была ошибка.
Такую вещь я должен был знать.
Он распрямился и хорошенько меня осмотрел:
— Ты журналист?
— Да нет, черт подери, — правдиво ответил я и осклабился.
Он ждал, высокомерно на меня поглядывая. Он ждал, что я поведаю — кто я такой.
— Знаешь, Густав Далль уже наверняка заварил кофе, — сказал я. — Мне надо бежать. Передать ему привет?
Весь его загорелый фасад как будто обрушился.
— Пошел ты к дьяволу, — выругался он.
— Послушай.
.. — сказал я.
Вообще-то я не позволяю так с собой разговаривать, чтобы люди потом горько не раскаивались. Но тут я стоял, опустив руки, лицо горело, и снова с кем-то связываться мне не хотелось.
— Знаешь что, — сказал я, — сегодня я немного не в форме. Может, только подбросить тебя в воздух, а ты уж сам брякнешься и ушибешься?
Он сделал какой-то знак пальцем.
— Да, где у него контора, у Далля? — спросил я.
Он долго думал, как бы ответить попрезрительней.
