Все дьяволы здесь

Они были одни в этом саду, окруженном со всех сторон старыми особняками, в ряды которых вклинилась одна из древних башен стены Филиппа Августа, построенной во времена Крестовых походов.

Некогда грозная, теперь эта башня рушилась.

Арман глубоко вздохнул. Он видел, что Даниель пошел вразнос. И он слышал боль за его словами, хотя и не понимал, откуда она взялась.

– Почему ты ничего не сказал про месье Плесснера, после того как все обдумал?

– Потому что его смерть не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к его работе с нами.

– Потому что я знаю эту работу. У нас с ним было всего несколько встреч. Мы только начали.

– Над чем ты работал?

– Венчурный капитал.

– Oui. Но был ли какой-то конкретный проект?

– Это конфиденциальная информация.

Снова словесная схватка, но Арман предпочел не поднимать перчатку. Он жил не для того, чтобы превратиться в старого вояку, который отвечает каждому, у кого есть желание подраться. Даже собственному сыну. В особенности собственному сыну.

– Я могу это выяснить, – сказал Арман.

Даниель удовлетворенно улыбнулся:

– Да. Отец поверил бы мне, а полицейский будет выяснять.

– Ты, кажется, считаешь, что это вещи несвязанные. Но ты ошибаешься. Ты банкир. Я полагаю, что это распространяется и на заботу о финансах вашей семьи. Вы с Розлин делаете все, чтобы ваши деньги были в безопасности. То же самое и со мной. Да, я полицейский. И я просто делаю то, что необходимо для твоей безопасности.

– Я не ребенок. Перестань обращаться со мной как с маленьким.

– Что ты имеешь в виду?

– Будто ты не знаешь. Ты всегда подсовываешь мне конверты с деньгами.

– Я правда не понимаю, о чем ты говоришь. Я не делал этого после того, как ты окончил колледж.

– Вот как? А в тот день на Мон-Руаяль несколько лет назад? Я уже работал в банке, уже жил в Париже. Зарабатывал неплохие деньги. Гораздо больше, чем ты когда-либо. И что ты делаешь? Засовываешь мне в руку конверт, словно я нищий подросток, работающий в «Макдональдсе».

– Ты открыл конверт?

– Нет. Я его выбросил.

Арман замолчал, глядя на мокрую траву у него под ногами.

– Я не хочу твоих денег и не нуждаюсь в них, – сказал Даниель. – Я сам могу позаботиться о моей семье. И мне не нужно, чтобы ты оберегал меня. И никогда не было нужно. А это… – Даниель поднял повыше недоеденный блинчик.