Все дьяволы здесь

 – Это что? Новое покровительство? Относишься ко мне, как к ребенку?

– О чем ты говоришь? – Арман не злился, он просто был полностью сбит с толку. – Прийти сюда предложил ты, а не я.

Но Даниель уже утратил способность мыслить разумно.

– И не только я врал вчера. – Голос Даниеля звучал все громче, почти переходя в крик. – Ты тоже врал.

– Не надо. Вот не надо. Я знаю правду. Мама знает правду. И я, по крайней мере, не выдал тебя копам. Не унизил тебя. И она тоже.

– Ты сказал, что не служил в спецназе. Потому что признаться в этом означало допустить, что ты мог убить месье Плесснера.

– Non. Никогда. С чего ты это взял?

– О, ради всего святого! – закричал Даниель и швырнул блинчик в отца. Блинчик попал в пиджак и упал на траву. Но Арман не шелохнулся. – Слышал я, вот откуда я знаю.

– Ты говорил маме, что согласился работать в особом подразделении. Ты говорил ей о захвате заложников, о террористах, о рейдах против организованной преступности. Обо всех этих ужасах. Ты сказал, что это опасно, что смертность высока.

У Армана расширились глаза и отвисла челюсть. Он помнил этот разговор. Много лет назад. Но разговор был другой.

– Я никогда не соглашался на эту работу. Моя работа состояла в подготовке рекрутов. Только и всего. Я пытался максимально подготовить их к тому, с чем им придется сталкиваться. Ты должен мне верить.

– Да? Верить тебе так, как ты веришь мне? Я знаю, ты лжешь. Я знаю, что я слышал. Я видел, как мама плачет. Ты заставил ее плакать.

– Боже мой, Даниель, и поэтому ты повернулся ко мне спиной? Потому что думал, что меня убьют?

– Потому что ты больше заботился о других, чем о нас. Чем обо мне. И да, потому что ты мог умереть. А я не… Как я мог тебя любить… как я мог переживать… когда… – Слова вырывались из его груди какими-то завываниями. Такой же звук он издавал в детстве, когда летел со слишком большой высоты.

– Все эти годы? – прошептал Арман, потеряв голос. У него жгло глаза. – Все это время?

«Но кто тебя обидел так, / что ран не залечить, / что ты теперь любую / попытку дружбу завязать с тобой / встречаешь, губы сжав?»

Строки из стихотворения Рут Зардо взорвались в его голове. В его груди.

«Это я обидел, – с ужасом понял он. – Это моя вина».

– Меня преследовали кошмары, – сказал Даниель.

Он хорошо это помнил.

Даниель вскрикивал во сне.