Все дьяволы здесь

Вы представляете, сколько это могло бы стоить, будь это оригиналы?

Куратор нахмурился, размышляя:

– Вермеер оставил очень мало картин. Эта? В Лондоне или Гонконге, вероятно, около ста миллионов долларов. – Он описал полный круг. – Вся коллекция могла бы стоить полмиллиарда, я не говорю о тех картинах, которые у него, вероятно, есть в других домах и офисах. – Он перевел потрясенный взгляд на Армана. – Вы думаете, что…

– Что они все подделки? – Арман кивнул. – Я попросил его помощницу оценить их. Сейчас она находится у него дома с куратором из Музея изящных искусств в Монреале.

– Mon Dieu, – прошептал куратор.

У него закружилась голова, он сел и оглядел комнату.

Неожиданно на его лице появилось недоуменное выражение.

– Вы обратили внимание, что все полотна – либо пасторали, либо бытовые? Ни истязаний, ни смертей. Даже сцен охоты нет. Ха. Это не может быть совпадением. Интересно почему.

Арман настолько привык к картинам Стивена, что даже не обращал на это внимания.

Но теперь, когда куратор указал на такую особенность коллекции, они согласились с ним. Стивен, изгоняющий дьяволов, завесил свои стены от пола до потолка мирными сценами.

– Прошу прощения, что принес вам эту плохую новость, – сказал де ла Кутю. – Вы сообщите властям или это сделать мне?

– Я сообщу. Вы можете пока не распространять эту информацию?

– Конечно. Клара сказала мне, что вы высокий чин в Квебекской полиции. Надеюсь, вы найдете того, кто это сделал.

Он посмотрел на очертания тела на полу.

Они посадили профессора де ла Кутю в такси, и машина тронулась в сторону Лувра.

– Бедняга Стивен, – сказала Рейн-Мари, когда Арман взял ее за руку. – Он будет огорчен.

– Сомневаюсь, – тихо ответил он.

Она посмотрела на него и подумала: Арман смиряется с реальностью того, что Стивен почти наверняка не вернется домой и не узнает, что его коллекция, труд всей его жизни, похищена.

Они дождались просвета в потоке машин на улице Севр и перебежали улицу.

Жак хотел было посадить их за уединенный столик в баре «Жозефина», но Арман показал ему на столик рядом с группой шумных посетителей, говоривших на испанском:

– Может быть, здесь?

Метрдотель поднял брови, но усадил их за этот столик.

Рейн-Мари поймала себя на том, что оглядывает бар, пытаясь понять, в каком месте были сделаны те фотографии, что она видела в архиве. У нее скрутило желудок, и она поняла, почему Зора ненавидела это место.