Все только хорошее

 — Он вздохнул, понимая, что девочку надо будет как-то подготовить. — На той неделе мы все отправимся в Нью-Йорк — к бабушке и дедушке. Представляешь, как будет здорово?

— Маму опять положат в больницу? Джейн знала слишком много. Наверняка она подслушала какой-то из его разговоров.

— Может быть. На пару деньков.

— Но зачем?! — Нижняя губа затряслась, а на глаза навернулись слезы. — Что с ней?

Отчаяние, с которым были произнесены последние слова, ясно говорило о состоянии души девочки: она прекрасно понимала, что с мамой ее что-то не так.

— Мы должны обходиться с ней очень-очень бережно, — сказал Берни сквозь слезы. — Ты понимаешь меня? Очень-очень бережно.

— Я понимаю… И я тоже это знаю… Увидев, что он плачет, Джейн своей маленькой ручкой вытерла ему слезы.

— Ты очень хороший, папа.

На глаза Берни вновь навернулись слезы. Они с Джейн стояли так целую вечность. Это было хорошо для них обоих — общая тайна только сблизила их. Тайна общей любви и заботы.

Джейн ждала Лиз в машине, сжимая в руках букет нежных розовато-белых роз.

Едва оказавшись в машине, Лиз посадила девочку себе на колени, и Джейн с Берни стали наперебой рассказывать ей о том, что делал Александр этим утром. Казалось, они оба понимали, что спасти Лиз может теперь только их любовь и забота, и поэтому то и дело пытались рассмешить ее или сказать что-нибудь особенно приятное. Эта общая забота легла на их плечи тяжелой ношей.

Едва оказавшись дома, Лиз тут же поспешила к Александру, который, завидев ее, радостно заверещал и замахал ручками.

Лиз подхватила ребенка и, расстегнув платье, стала кормить грудью, время от времени слегка морщась от боли в ранках, оставшихся после недавней биопсии.

— Ты долго собираешься кормить его грудью, мам? Джейн стояла в дверях, глядя на мать широко открытыми голубыми глазами, в которых читалась тревога.

— Нет. — Лиз грустно покачала головой. Молоко у нее все еще было, но она решила прекратить кормить им своего ребенка, что бы ей там ни говорили.

 — Он уже большой мальчик. Правда, Алекс?

Она боялась расплакаться и поэтому поспешила уйти в соседнюю комнату, где ее никто не видел. Джейн вернулась в детскую и, взяв в руки любимую куклу, уставилась в окно.

Берни и Трейси готовили на кухне обед. Дверь была закрыта, а кран включен на полную мощность. Берни плакал, вытирая глаза кухонным полотенцем. Трейси время от времени, пытаясь приободрить Берни, похлопывала его по плечу.