Все только хорошее

Берни хотел уже было уволиться из «Вольфа» и вернуться в Нью-Йорк, но тут в дело вмешался его отец. Он сказал, что врачи в Сан-Франциско ничем не хуже нью-йоркских, зато атмосфера для Лиз там куда привычней. Помимо прочего, им не нужно было думать ни о новой квартире, ни о доме, ни о школе, в которую бы могла пойти Джейн. Сейчас же все это было нужно им как никогда: привычная обстановка, друзья… и даже ее работа. Об этом с Берни говорила и Лиз. Она хотела вновь выйти на работу. Доктор против этого не возражал.

Сеансы химиотерапии вначале должны были проводиться раз в неделю, через месяц — раз в две недели, а затем — раз в три недели. Самым страшным обещал быть первый месяц: после каждого сеанса Лиз нужно было день-другой приходить в себя, но Трейси выразила готовность замещать ее в эти дни на работе. Школьная администрация тоже нисколько не возражала против этого. И Берни, и Лиз понимали, что так будет лучше для всех.

— Может быть, когда тебе станет получше, ты все-таки согласишься поехать со мной в Европу?

В ответ Лиз только улыбнулась.

Он такой добрый… Самым странным было то, что ей уже не было страшно. Она чувствовала себя страшно усталой и знала, что умирает, — вот и все.

— Ты уж прости меня за все это… Знала бы я, что со мной такое приключится… Он улыбнулся сквозь слезы.

— Теперь я могу не сомневаться в том, что ты — моя настоящая жена. — Он усмехнулся. — Такое могла сказать только еврейка.

Руфь держала Джейн за руку, сидя возле детской кроватки в темной комнате.

Они только что помолились за ее маму. Берни этой ночью остался в больнице, и ребенком занималась Хэтти, старая экономка Руфи.

— Бабушка Руфь? — еле слышно пискнула Джейн. — Ты думаешь, с мамой будет все в порядке? — На глаза ее вновь навернулись слезы, она сжала руку Руфи. — Бог ведь не заберет ее к себе? Правда?

Девочка залилась слезами, и Руфь, заплакав, склонилась над нею, пытаясь хоть как-то успокоить малышку. Это было так чудовищно, так несправедливо… Ей самой уже шестьдесят четыре, и она отдала бы все на свете, даже собственную жизнь, лишь бы Лиз снова была здорова… Такая молодая, такая красивая… Как ее любит Берни, как она нужна своим детям…

— Мы попросим Его оставить ее здесь, с нами, верно? Джейн согласно кивнула и серьезно посмотрела на бабушку Руфь.

— Можно, завтра я пойду вместе с тобой в синагогу?

Она знала и то, что в синагогу ходят по субботам, и то, что бабушка бывает там всего раз в году — в Йом Кипур.