Все только хорошее

Но вы же ведь молодая!

— Как тебе сказать. Мне уже тридцать. Конечно, я еще не старая, но, понимаешь… в жизни случается разное… Бог может забрать человека в любом возрасте… Бывает так, что люди умирают, едва родившись… И еще… Когда ты умрешь — а это произойдет через много-много лет, — мы встретимся с тобой на том свете, слышишь? Я буду ждать тебя там…

Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ждать кого-то там она совершенно не хотела. Она хотела жить здесь, жить вместе с Берни, Джейн и Александром.

Нэнси прекрасно это понимала. Заплакав еще горше, она обхватила шею Лиз своими ручками.

— Я не хочу, чтобы ты от нас уходила… Не хочу, чтобы тебя не было…

Ее мать пила, а отец находился в постоянных разъездах. Еще с детского сада Нэнси привязалась к Лиз, теперь же она могла ее потерять. Это было несправедливо. Лиз угостила Нэнси домашним печеньем и стала рассказывать ей о химиотерапии, которая могла помочь ей.

— Понимаешь, Нэнси, этого никто не знает… Я могу жить очень долго. Некоторые люди живут с этим годами… — Сама она на это не очень-то надеялась, каждый день видя в зеркале свое отражение.

Зеркала с недавних пор стали ей ненавистны. — В любом случае, до конца учебного года я буду работать. Времени, как видишь, еще предостаточно. Можешь пока не беспокоиться. Договорились?

Крошка Нэнси Фаррелл послушно закивала головой и молча вышла из класса, держа в руках целую горсть шоколадного печенья.

В этот же день, когда они уже ехали домой, Лиз заметила, что Джейн ведет себя как-то необычно, у нее возникло ощущение, что дочь чем-то обижена.

Всю дорогу Джейн смотрела в окно, когда же они подъехали к дому, пристально посмотрела на Лиз и спросила так, словно обвиняла ее в чем-то недостойном или неприличном:

— Ты скоро умрешь, да?

Лиз остолбенела, поразившись вопросу. Она тут же поняла, кто в этом повинен. Это была все та же Нэнси Фаррелл.

— Все мы умрем, моя хорошая.

Лиз прекрасно понимала, что говорить с Джейн и говорить с Нэнси — совсем не одно и то же.

Она не была готова к этому разговору.

— Ты понимаешь, о чем я говорю… Эта… твоя химия… она не действует — так?

При слове «химия» девочка даже сморщилась.

— Ну почему же? Как-то действует.

В чем это проявлялось, Лиз и сама не знала. Это было очевидно не только для нее, но и для всех остальных. Иногда она даже думала, что сеансы химиотерапии лишь вредят ей, ускоряя и без того скорую кончину…

Девочка сказала это без тени сомнения.

Лиз оставила машину возле дома.