Всё, что нас связывает

Поначалу она взяла отпуск по семейным обстоятельствам, но вскоре сбежала от мужа на работу. Тот факт, что она, преподаватель английского в старших классах, сделала свой выбор в пользу подростков с бушующими гормонами, говорил о том, насколько невыносимым стал Уайт.

— В следующий понедельник, — сказал Шарп, поднимая джойстик Play Station 4, а Уайт сразу схватил другой. — Заеду за ним с утра пораньше.

Но так как сегодня был только четверг, Пэм с демонстративным стоном ушла на кухню.

Они отлично смотрелись вместе, сидя рядом друг с другом на диване: голубоглазый и веснушчатый шатен Уайт и его высокий, изящный, смуглый напарник.

Шарп как-то рассказывал, как познакомились его родители. Отец в то время служил за границей, в Париже; а его мать только переехала туда из Дели. Будучи чужаками в большом городе, они быстро сдружились и полюбили друг друга.

— Так что никогда не знаешь, где найдешь свою любовь, Джонс, — говорил мне Шарп. — Может, моя суженая где-то рядом.

На что я заявлял, что, может, пора уже закругляться с кастингами на главную женскую роль его жизни.

Они с Коном будто состязались в соблазнении дамочек Чикаго.

— Нам пора, — объявил Ковальски, поднимаясь с покрытого льняной тканью кресла-качалки. — Шарп, ты идешь?

Конечно же он отказался, потому что хотел остаться и пообщаться с Уайтом. И я его отлично понимал. Сам бы не отказался сейчас разделить обед со своим напарником. Так что нам с Ковальски пришлось вдвоем возвращаться в офис.

— Давай, расскажи мне еще что-нибудь про волка, — попросил он, пока мы садились в «ниссан-икстерру», мою служебную машину на данный момент.

Предыдущий гангста-мобиль внезапно продали с аукциона, и я получил эту малышку, реквизированную при очередной наркооблаве.

— Отец Яна уехал из города вчера вечером, так что сегодня с утра его надо было пристроить.

— Но моя подруга Аруна позвонила вчера и предложила взять его с собой. Они с мужем поехали на выходные в Висконсин повидаться с семьей.

— Там что-то типа охотничьего домика, так что у него будет раздолье, чтобы побегать, и прочие радости.

— А ты не боишься, что его примут за настоящего волка и подстрелят в мохнатую задницу?

— За волка? В большом светло-зеленом ошейнике?

Ковальски пожал плечами.

— Ну да. По крайней мере, без той дурацкой банданы.

— Так вот почему ты опоздал, добираясь сюда! Тебе нужно было отвезти собаку!

— И этот волк Дойла был у тебя все два месяца?

— Боже, Джонс, я бы тоже не отказался от такого славного бойфренда, как ты.