Вторая «Зимняя Война»

– Интересно, Рейнхард, – сказал господин Иванов, – ваш фюрер вообще осознает тот факт, что пока он жив, никакие переговоры с Великобританией и США невозможны? Или они возможны, но не с ним, а за его спиной, и обсуждаться при этом будет вопрос, где, когда и при каких обстоятельствах фюрер германской нации распрощается с жизнью. Если ваш Адольф с чьей-то подачи делает такие миролюбивые жесты в сторону Америки, то это значит, что в самое ближайшее время у Германии появится новый фюрер – какой-нибудь не запачканный ни в чем генерал, вполне удобный с точки зрения ведения переговоров с англосаксами.

И вот ведь что самое главное. Единственным условием поддержки этому самому новому фюреру будет продолжение Германией войны на Восточном фронте, то есть возвращение к той конфигурации, что планировалась на Мюнхенской конференции. Германия воюет с Россией, а Франция и Великобритания подсчитывают барыши. Потом, когда русские с германцами истощат друг друга во взаимной борьбе, следует вторжение англо-французских войск на территорию Германии и молниеносный разгром ослабленной страны. Вот и сейчас Германии пообещают финансовую поддержку, поставки вооружений, а также блокаду Советского Союза. Но вы же человек бывалый и понимаете, что мы в любом случае не оставим своих предков на произвол судьбы и, бросив на весы войны всю свою мощь, сломаем Германию через колено – без англосаксов или же вместе с ними. Но только второй вариант будет стоить для немецкого народа многократно дороже, чем если бы господа британцы и американцы просто постояли в сторонке. В их планах – война с русскими до последнего немецкого солдата и чтобы вместо Европы победителю достались заваленные трупами руины. Проблема лебенсраума тогда решится сама собой, потому что покойникам жизненное пространство не требуется. Вот она, цена миролюбия вашего фюрера в отношении англосаксов…

Некоторое время Гейдрих сидел на стуле молча, потом почти равнодушно пожал плечами.

– Извините, герр Иванов, – сказал он, – но разве вы сами не собирались проделать с Германией нечто подобное?

– Совсем нет, – ответил тот, – мы же не испытываем животной ненависти к немецкому народу, как ваш фюрер, который почти на уровне инстинктов ненавидит евреев и славян. Потенциально мы рассматриваем вас немцев как своих союзников в борьбе с англосаксами – именно союзников, а не пушечного мяса, которое надо бросить на смерть.