XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Потому что живым трупам блага не интересны.

– Я приказала Сене нас не беспокоить, – оскалила белые зубки женщина, – для них я все еще твоя женщина. Знаешь, через полчаса я начну звать на помощь. Нам будут нужны зрители. Так что давай порепетируем, зайчик. Ты же мне поможешь? Нужны будут доказательства насилия. Так что расслабься и получай удовольствие. Мне нужен биологический материал.

– Сука, – просипел я. От прикосновений ледяных пальцев передергивало. От беспомощности и злости хотелось рычать и выть одновременно.

Но голосовые связки сжались до такой степени, что даже шепот выходил сдавленным. – Ты же понимаешь, что я вас найду и уничтожу.

– Это вряд ли, милый, – прошептала мерзавка, обхватывая мои бедра своими.

Я услышал звук открывающейся двери, и замер. Мишка бы орал прямо с порога, что пришел, значит не он. Но кто тогда? Нелька не шелохнулась. Или не услышала, или ничего не боялась. Я уставился ей за спину, надеясь, что пришло мое спасение. На пороге замерев с открытым ртом, стояла Зина.

Моя Зина. И на ее лице читалась такая боль, что я чуть не сошел с ума.

– А вот и красотка, – ощерилась Нелька, – Промсарделька явилась. Что ж, пусть наслаждается нашим с тобой актом любви. Холод, видишь, все звезды сошлись. И ей ты теперь не нужен. Такие, как эта лохушка не прощают предательства.

– Зина, – прошептал я, борясь с накатывающей волнами слабостью. Но тело начало посылать в мозг сигналы. Я почувствовал, что двигательные функции начинают возвращаться.

– Вторая часть марлезонского балета, – улыбнулась ведьма, проводив взглядом соперницу. Зина убежала, и я сходил с ума от невозможности догнать ее.

– Помогите, – закричала вдруг Нелька захлебываясь притворным ужасом, и со всей силы врезалась лицом в мою руку, которую я наконец-то смог поднять, в попытке оттолкнуть вопящую гадину. Из ее губы хлынула кровь. – Боже, он же меня убьет. Спасите.

Каблуки погибли еще в коридоре гостиницы. Чертовы ковырялки, те что натянули на мои конечности подруги, имея которых и врагов не нужно, стали похожи на чувяки Старика Хоттабыча.

Загнулись носами кверху, только что колокольчиков не хватало. Но я на эту досадную мелочь не обратила никакого внимания, потому что трудно сожалеть об обуви, заливаясь слезами обиды. Выскочила на улицу под порывы ледяного ветра, не чувствуя под собой ног. Вообще, казалось, что земное притяжение больше не действует на мою толстую персону. Хотя нет, я ошибалась.