XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Мозг мой в это время вполне себе приземленно переместился из головы в другую часть моего необъятного тела, подчиняясь закону гравитации. В ту, что ниже талии.

Замерла на месте, не понимая, почему не бегу со всех ног прочь от проклятой гостиницы и сладкого предателя в ней. Но что-то не давало мне покоя. Царапало душу, словно стальными когтями. Какое-то чувство неправильности и нереальности. Точно. Боже, как же я сразу не поняла? Ну что я за дурища такая? Надо было не убегать, а оттаскать за нарощенные волосенки чертову горгону.

Я сейчас точно вспомнила носки на ногах Холода. А еще вспомнила, что когда мы с ним… Ну, когда… В общем, он даже в том состоянии стащил с ног носки и, заметив, что я хихикаю, содрал и с меня журапки. Не просто содрал, а растерзал их в клочья, рыча при этом как гризли. А тут он в носках, она в длинных гольфах. Ну не стал бы Холод любить эту силиконовую девку, потому что ненавидит носки, считает их несексуальными. И вообще. Он сам мне сказал. И охраны на посту не было. Никого. Ни одного бойца, которые обычно трутся в коридорах. А тут пустыня просто. Все подстроено. И Холод не виноват. А я дура бросила его в опасности, лелея свои дурацкие обиды.

Я резко развернулась на израненных подметках и остервенело задергалась на дверной ручке.

– Дверь открывается внутрь, лягушонок, – раздался над моим ухом знакомый писклявый голос. Черт, это же… – Давай, двигай вперед. И сделай вид, куколка, что ты безмерна рада видеть меня. Нас пасут, так что сотвори на личике подобие лучезарного счастья.

Давай, делай как я говорю. Чертовы бабы, в своей кипучей энергией способны выжечь черную дыру в мировой материи. Почему я должен бегать по периметру отеля и отлавливать ваши неуемные задницы? Улыбайся, мать твою, чертова идиотка.

– Ты, ну ты и… – задохнулась я, перекашиваясь в улыбке, больше похожей на оскал Пеннивайза. Эх жаль, у меня таких клыков не отросло. Как у миляги-клоуна. – Гад. Холод же тебя как брата любит. И если нас пасут, то я должна рыдать после предательства.

Чем вы, кстати, Егора опоили, сволочи? Это ведь ты под него красотку подложил?

– Дура. Я его тоже люблю, поэтому и оберегаю. Год уже пасу, как сокровищницу, – хмыкнул гребаный иудушка, подхватывая меня под локоток. Показалось, что мою руку сжали стальные тиски. – Поэтому и отлавливаю не в меру активных толстушек, которые каким-то чудесным образом затмили все мысли моего названого братишки и ее бешеных подружек. Знаешь, дорогуша, их на опыты надо сдать в поликлинику.