За короля и отечество

Встречались также шлемы, представлявшие собой кельтскую вариацию на эту же тему, — с заостренными, напоминавшими козьи рога металлическими выступами. Довольно много шлемов и того, и другого видов украшалось перьями, с которыми владельцы их казались выше и свирепее.

Почти все катафракты были одеты в плотно облегающие шерстяные штаны в яркую шашку или клетку, перетянутые на лодыжках шнурками поверх высоких кожаных башмаков. Одни нарядились в шкуры диких животных, другие в тканые или кожаные куртки, поверх которых надевались римские панцири или кольчуги — угрожающе поблескивавших на солнце панцирей было больше.

Что ж, в конце концов, сарматы служили в римской тяжелой кавалерии уже несколько столетий, еще со времен до Рождества Христова.

Оружие их также отличалось изрядным разнообразием — от саксонских боевых топоров до копий, как одноглавых, так и трезубцев с типичными кельтскими, чуть прогнутыми остриями. Еще Стирлинг увидел тяжелые римские мечи, пики, дротики, даже короткие сарматские луки и колчаны со стрелами.

Обитые железом деревянные щиты — продолговатые, немного выпуклые овалы — украшались яркими изображениями, непривычной глазу смесью христианских и языческих символов. Оружие тоже украшалось серебряным орнаментом, прежде всего рукояти мечей и кинжалов. Богатство отделки менялось; впрочем, даже наименее украшенное оружие не становилось от этого менее смертоносным. По крайней мере никакой церемониальной ерунды здесь и в помине не было.

Большинство лошадей тоже защищались по меньшей мере круглыми железными или бронзовыми бляхами на широкой кожаной сбруе, а иные и пластинчатыми панцирями, как и их седоки.

Ярко окрашенные потники цветами перекликались со штанами седоков. Сами седла тоже имели необычную форму: толстые кожаные выступы защищали ноги седока от ударов спереди и сзади. На эти же похожие на рога выступы навешивались оружие, бурдюки с водой и прочая амуниция.

Почти сразу же взгляд Стирлинга задержался еще на одной детали: массивных железных стременах.

Это снова поразило его, что заставило Анцелотиса вновь усмехнуться. Славную штуку изобрели наши сарматские катафракты, а? Саксы не меньше твоего поразились, увидев стремена в тот раз, когда мы впервые врезали им как следует. Понимай римские центурионы, добавил он со смешанным чувством гордости и горечи за потраченные жизни и усилия, значение кавалерии так, как мы, бритты, — как знать, может, они и сохранили бы свою империю.

Стирлинг внутренне согласился с этим.