За короля и отечество

Знаменосец занял место слева от Арториуса, и золотой дракон-штандарт ярко вспыхнул под упавшим на него лучом солнца.

Из ворот вышел слуга с доспехами Анцелотиса; за ним показались еще несколько, нагруженных пожитками Арториуса… или Анцелотиса? Или, возможно, Ганхумары. Тяжелые мешки и сундуки пристегивались постромками к сбруе вьючных лошадей, а Стирлинг тем временем возился с непривычными завязками и застежками доспехов Анцелотиса. Как выяснилось, доспехи короля бриттов тоже были римского образца, декором почти не уступали Арториусовым и наверняка сохранились с прошлого столетия — это как минимум.

Если, конечно, бритты не продолжали поддерживать торговых отношений с континентальной Европой… Сам Стирлинг этого не знал, а Анцелотис промолчал.

В отличие от кельтского шлема Арториуса шлем Анцелотиса был явно римского происхождения. Железная с золотыми украшениями штуковина полностью закрывала голову до подбородка, а над щелью для глаз выдавался вперед козырек из толстой, позолоченной железной пластины, защищавший глаза и отчасти нос от рубящего удара мечом сверху вниз.

Внутри шлема сильно пахло потом — ну да, он… то есть Анцелотис надевал его уже много-много раз…

Оруженосец подал ему плотный шерстяной плащ в красную и синюю клетку. Плащ застегивался на плече круглой брошью — у Анцелотиса она была серебряной, с изображением летящего дракона. Качество одежды и металлических деталей поразило Стирлинга: он ожидал от этой эпохи куда более примитивных ремесел.

Предвзятое мнение современного человека, решил он, основанное на невежестве. А ведь его культура являлась прямой наследницей цивилизации античного Рима.

Минутой спустя из крепости показались Моргана с Медройтом; последний нес тяжелую кожаную сумку, которую он приторочил к седлу Морганы. Моргана впорхнула в седло с потрясающей легкостью. Стирлинг поперхнулся, сообразив, что, прежде чем осваивать искусство верховой езды, ему предстоит еще одна задача: забраться на эту чертову лошадь.

Благословенны будь сарматы, подумал он, принесшие в эту глушь на границе с Шотландией такую замечательную вещь, как стремена. Еще одна женщина, которую Стирлинг смутно помнил по событиям минувшей ночи, вышла из ворот — ее светлые волосы были заплетены в длинную косу. Она тоже несла в руках тяжелую кожаную сумку, которую приторочила к седлу.