За короля и отечество

Римские генералы славились своим неумением рационально использовать кавалерию. Что ж, Арториус, Анцелотис и их сарматы явно избежали этой ошибки.

Тут внимание Стирлинга привлекла медноволосая красотка в подбитом мехом плаще — та самая, что тайно навещала его сегодня. Она уже сидела верхом на лошади поменьше, более подходящей ее хрупкому сложению, чем массивные битюги латников-катафрактов. Пэлфри — так позже назовут эту породу легких, изящных верховых лошадей. Она сидела в седле непринужденно — умение ездить по-амазонски явно не было ей в новинку.

В общем, она производила впечатление столь же искушенного наездника, что и сопровождавшие ее воины; даже меч висел у нее на бедре самый что ни на есть настоящий, хоть и небольшой.

— Ганхумара. — Арториус почтительно, как подобало по этикету, поклонился даме, прежде чем с помощью своего знаменосца облачиться в доспехи и шлем. Золотой штандарт Арториуса явно делался с оглядкой на легионерских орлов — с той только разницей, что для легионера орел служил личным богом и оберегом, а дракон объединял эту римскую традицию с присущим исключительно бриттам национальным символом.

Другой всадник держал в руках еще один штандарт с драконом, на этот раз с заметными сарматскими чертами. Голова этого второго дракона также была золотой — с серебряными клыками и глоткой. А к этой голове, точно так же как к сарматским копьям, крепился кроваво-красный вымпел, и это матерчатое тело билось на ветру, как живой дракон. Такой хвост невозможно не заметить даже в гуще сражения, сообразил Стирлинг, — куда уж там до него даже самым массивным золотым штандартам…"

"Тем временем Арториусу помогали облачиться в сверкающую римскую кирасу, украшенную достаточно богато, чтобы римскому генералу не было стыдно возглавить триумфальную процессию.

Вслед за этим Арториус надел на голову железный шлем — кельтский шлем с орнаментом из золотых листьев, увенчанный все тем же золотым драконом, совершенно очевидно — сарматским символом. Он опоясался мечом и кинжалом, потом накинул на плечи алый шерстяной плащ и застегнул его на груди тяжелой золотой брошью, странно напоминавшей стилистику кельтов и викингов разом. Вес всей этой амуниции не помешал ему легко, без посторонней помощи вскочить в седло.

Его конь — лоснящийся белый жеребец размером с небольшой дом — выгнул шею и нетерпеливо заржал, ударив по земле копытом. Арториус усмирил его резким окликом и натянул поводья, прежде чем принять от знаменосца свое длинное тяжелое копье.