За всё надо платить

Домодедовский аэропорт всегда поражал его грязью и бестолковостью, а также множеством людей, из-за отложенных рейсов сидящих и спящих прямо на полу. К счастью, его рейс, похоже, улетал вовремя. Николай посмотрел на табло и стал пробираться к стойке регистрации.

— Коля! — услышал он женский голос откуда-то сбоку.

Он резко обернулся и увидел мать Тамары, Аллу Валентиновну.

— Алла Валентиновна, — лучезарно улыбнулся Саприн. — Какая встреча! Какими судьбами?

— Провожала приятельницу. А вы, Коля, улетаете?

— В командировку, — кивнул он.

 — Что Тамара? Как у нее дела? Она ничего мне не передавала?

— Кстати, Коленька, на Тамару нынче большой спрос, — рассмеялась Алла Валентиновна. — Не вы один ее искали. Кажется, она бортанула еще какого-то поклонника, но тот оказался более настырным и даже нанял частного детектива, чтобы ее найти. Вы представляете?

Саприн помертвел. Вот и началось. Так и знал.

— Какой детектив? — Он постарался, чтобы удивление и недоумение выглядели правдоподобно. — Почему детектив?

— Ну, я уж не знаю, почему.

Наверное, этот поклонник решил, что так надежнее — не самому искать, а поручить профессионалу. Совсем Тамара от рук отбилась, честное слово, — посетовала она. — Морочит голову достойным людям, делает авансы, а потом исчезает. Это в ней детство играет, Коленька, вы не сердитесь на нее. Я думаю, она вернется из Австрии, встретится с вами, и все наладится. Со своей стороны обещаю за вас похлопотать. — Она лукаво подмигнула и легким материнским жестом погладила его по голове.

Дождавшись, пока Алла Валентиновна скроется из виду, Саприн метнулся к телефону-автомату, моля судьбу о том, чтобы Шоринов оказался на месте. Прямой телефон на работе не отвечал, сотовый тоже, а секретарь противным сухим голоском сообщила, что Михаил Владимирович на банкете. Саприн выругался про себя и пошел искать свою очередь на регистрацию. Очередь выстроилась огромная, сплошь из азиатов с бесчисленным багажом, поэтому продвигалась медленно, и Николай еще несколько раз отходил позвонить.

Шоринов не отвечал. Наконец он подошел к стойке и протянул билет и паспорт на имя Николая Первушина.

— Багаж? — скучно спросила девица, затянутая в униформу.

— Проходите на посадку.

Он сделал еще одну попытку дозвониться, но ему опять не повезло. Он вышел на улицу, закурил. По громкоговорителю уже второй раз объявили, что регистрация на его рейс заканчивается. Надо идти. Он отшвырнул недокуренную сигарету и быстро прошел на посадку.