Я просто разжимаю пальцы, даю топору упасть куда-то в вытоптанный снег.
Иду к ней — три шага.
Ровно три.
Пятерней за грудки.
Как глупого бесстрашного зверька.
— Ма… — Она пугается. Но… — Марик… ты чего?
Меня так никто не называл.
Никогда.
Поэтому в жопу все: Милу, малахольного, эту поганую реальность, в которой Заяц мне не обломится никогда, хоть усрись.
Я так жадно ее целую, что зубами об зубы, до боли.
Губы на мгновение немеют.
Заяц пытается сжать губы, но я раскрываю их своими.
— Марик… — теперь уже мне в рот.
Так тихо.
Тише, чем шепотом.
И сама обхватывает мой язык губами, сосет его так, что у меня нервы лопаются с кровавыми брызгами.
Я сейчас сдурею.
Еще немного — и выебу ее раком прямо здесь, и пусть мне Вовка потом хоть башку прострелит.
Алиса начинает легонько ворочаться в моих руках, и я нехотя разжимаю пальцы, хоть желание в башке торчит только одно — бросить ее на плечо и отвезти в свою берлогу. Подальше от этого малахольного.
Только это же Заяц — она такой крик поднимет, что только держись.
У нее в башке до сих пор такой ветер, что порой мне хочется реально хорошенько ей всыпать, чтобы через жопу дошло до головы, что нужно отвечать за последствия своих поступков.
Заяц делает шаг назад, втягивает в рот нижнюю губу и выразительно скребет по ней зубами, как будто хочет что-то распробовать. Пару раз «промахивается», настраивая правильное выражение лица.
Палится ну точно как малолетка. Думает, что красные щеки и скачущая грудь ее вообще ни хера не выдают. Что можно провести сорокалетнего мужика с багажом баб за плечами этими детскими фокусами в духе: «Я не поняла, что это было».
— Мне, кстати, понравилось, — немного прищуриваюсь.
— Ничего особенного, — пожимает плечами Алиса. — Но попробовать стоило.
— Я про Марика, — обламываю ее. — А так да — ничего особенного.
Она поджимает губы. Сильно и зло.
Сжимает свои заячьи кулаки и вряд ли замечает, что громко сопит, раздувая ноздри, словно огнедышащий дракон.
Я не знаю, что за «большая и светлая» у нее с этим мужиком, но прямо сейчас хочется пойти, вытащить его за шиворот, как котенка, и втолковать, что когда на улице крепкий минус, твоя баба должна ходить в сапогах на, блядь, нормальной подошве, а не в тряпичных кедах с распродажи за триста рэ. Даже если вы приехали на машине.
