У Зайца реально жопа в голове, и мужик, который будет рядом с ней, должен понимать, что это чудо надо дрессировать и воспитывать, пряником и ремнем, и жестким сексом, потому что — уверен в этом — именно так она и любит.
— Вообще ничего особенного, — фыркает Заяц, и это первый раз на моей памяти, когда у нее нет шпильки в ответ.
Ну, надо же.
Целоваться любишь, Зай?
— Будем считать, что…
— Будешь, — поправляю я, краем глаза замечая непонятную тень в окне второго этажа, через которое нас с Зайцем хорошо видно.
— Я как-нибудь без длинных заячьих ушей разберусь, что мне считать.
Мила убежала куда-то на веранду, Вовка вроде в гараже. Кто тогда за нами подсматривает? Вовкина жена? Малахольный?
Если честно, вообще не парит, даже если нас спалила мама моего Зайца.
Разрулю.
Но Алиса замечает мой взгляд, поворачивается и суетливо поправляет сильно сползший на бок шарф.
— С Новым годом вас, Бармаглотище, — скалится в нервной и вообще не искренней улыбке. — Порадуйте жену хорошим подарком, а то она очень нервная.
— Вали отсюда, Зай, а то на хер загрызу.
Она убегает и правда почти вприпрыжку.
Глава тридцать четвертая: Сумасшедшая
— Алиса? — Мама появляется на ступенях как раз в ту минуту, когда я пулей залетаю в дом.
Когда мы десять минут назад вручили моим родителям внушительный пакет с подарками (там всякая недорогая, но полезная ерунда), отец утащил Андрея показывать хобби всей своей жизни — какую-то старую машину даже не знаю какой марки. Сам в ней ковыряется, когда нужно снять стресс после очередной нервной сделки.
И думает, что всем на свете мужчинам интересно ржавое железо времен второй мировой.
— Мам, мы уже поедем, хорошо? Пока доберемся, еще поспать хотя бы пару часов, чтобы не клевать носом оливье.
— Алиса, подожди минуту.
У нее необычно строгий голос.
Когда привезла Андрея, она чуть не соловьем пела — такая была довольная, хоть все равно шепнула, что ей было бы спокойнее, встречайся я с ровесником. Но Андрей в его очках, стильном свитере и брюках… Он покорил бы любое, даже каменное женское сердце.
"
"— Что-то случилось? — на всякий случай осторожно интересуюсь я.
Обычно эта характерная «воспитательная» нота в ее голосе появлялась, когда я умудрялась очень крепко провиниться. Не так, чтобы часто и в основном в младшей школе. И точно не после того, как я на четвертом курсе переехала жить в простую, но зато снятую на собственные кровные «кирпичную коробку».
