Красивая дата, по случаю которой мы с мамой заранее выезжаем в наш загородный дом и начинаем в две пары рук готовить мясо и все остальные вкусняшки для мужских посиделок в дружном кругу.
Я знаю, что хоть событие и неформальное, обычно на него съезжаются его приятели с женами и детьми.
Самые избранные, у отца таких всего пятеро.
И Бармаглот, конечно, среди них.
И приехать ему придется вместе с Милой, потому что так положено.
Это ритуал.
Если будет что-то не так — никто не поймет.
А все эти крутые мужики с большими деньгами и большими проблемами почему-то очень сильно дорожат именно своими женами и видимостью стабильной жизни.
Так что, когда я дважды режу один и тот же палец — это рекорд даже для меня — мать чуть не силой отбирает у меня нож, садит на стул, делает чай с остатками сушеной липы и выразительно смотрит, явно рассчитывая услышать о моих душевных страданиях.
А меня разрывает от бессилия и злости на саму себя, потому что у меня никогда не было от нее секретов и потому что она всегда давала мне самые правильные советы.
Даже если их ценность я понимала потом, а сразу относилась к нравоучениям с налетом «житейской мудрости».
Но как ей сказать, что мне предстоит пережить два дня под крышей одного дома вместе с мужиком, с которым я трахаюсь, и его законной женой?
Снова врать?
В последнее время я делаю это слишком часто.
Даже придумала себе поклонника, о котором рассказываю, что он старше, опытнее и есть причины, по которым я пока не спешу слишком в него «вляпываться». Это самый безопасный способ рассказывать что-то о Бармаглоте, не вскрывая его личность.
Потому что моей маме даже в голову не придет, что после всех моих слез на ее кухне я вступила бы в отношения с женатым мужиком.
Так что…
— Ну что случилось с твоим Мистером Икс? — Мама вытирает руки о бумажное полотенце. Называть моего невидимого «мужчину» героем популярной оперетты — это же святое. — Снова что-то очень сложно?
Киваю.
Делаю глоток чая и немного морщусь, потому что сахара в нем слишком много.
— Может, погадаешь мне на липовых чаинках? — пытаюсь разбавить напряженное ожидание серьезного разговора.
Мама делает серьезное лицо, берет чашку, долго колотит липовый цвет и, хмурясь, начинает что-то вдумчиво «читать» в этой зеленой требухе на дне чашки.
— Чай говорит мне, что… — Она зыркает в мою сторону, и я в последний момент успеваю как-то «спрятать» лицо за беззаботным веселым настроением. — Что ты думаешь, что можешь обмануть свою мать.
Теперь уже с укором.
