Я поднимаю ладони, как будто сдаюсь, но на самом деле мне даже в страшном сне не может присниться, чтобы я призналась в той грязи, которую творю уже почти месяц.
— Просто у него есть… бывшая, — пытаюсь выбрать самую безопасную аллюзию на наши с Миллером отношения. — Она очень к нему привязана и до сих пор считает, что он что-то ей должен, и что у них просто… перерыв, пауза и вот это вот все.
Мама кивает.
Она слишком меня любит, чтобы подумать обо мне черте что.
Хороший повод поскорее развязаться с Бармаглотом. Мы и так дважды чуть не попадались на глаза людям, которые хорошо знают и Бармаглота, и моего отца.
И ситуации, в которых нас могли бы застукать, были слишком очевидно «неправильными».
— И тебя беспокоит, что он не может все это закончить? Или что он не хочет заканчивать?
— Второе, — сдержано отвечаю я.
И вдруг понимаю, что действительно злюсь из-за этого.
Из-за роли любовницы, о которой сама же просила.
Злюсь, что вместо того, чтобы проводить время вдвоем, я должна буду улыбаться мегере, сидящей под руку с Бармаглотом и делающей вид, что их семейная жизнь — образец счастья и эталон безоблачного союза двух сердец.
Даже подташнивает где-то у самого горла.
— Алиса, — мама берет меня за руку, а я, как в детстве, прижимаюсь к ней щекой. — Когда мужчина любит — он не прячет свою женщину, словно дырявый носок. И не дает ей повода думать, что она — номер два в его жизни. Если у Мистера Икс есть женина, которая для него важна настолько, что, несмотря на прошлое и разрыв, он не хочет расстраивать ее своими новыми отношениями, значит…
— Ясно-понятно, — перебиваю до того, как она закончит.
И даю себе обещание сегодня же, когда подвернется возможность, сказать Бармаглоту, что между нами все кончено."
"По крайней мере, тогда я буду знать, как переживу эти дурацкие выходные, а не сдохну, захлебываясь собственным ядом, глядя на их семейное чириканье.
До вечера я еще как-то могу держать себя в руках.
За готовкой и приготовлениями не то, чтобы сильно отвлекаюсь, но в моей голове хотя бы появляются другие мысли, и они вытесняют страх предстоящей встречи и еще больше — панику по поводу разговора с Миллером.
Загадочная женская душа — я не знаю, чего я больше боюсь: что он отреагирует слишком бурно и устроит сцену, или что сделает свое любимое «лицо похуиста» и согласится, что так действительно будет лучше.
Около пяти начинают съезжаться гости.
