Но больше всего злило то, что несмотря ни на что я продолжал о тебе думать…
— Ян… — выдохнула я, но он не дал договорить.
— … думал, хоть и зарекался забыть и никогда не вспоминать. А лет пятнадцать назад прыгнул в плацкартный вагон и приехал в этот богом забытый город.
— Зачем? — спросила почти шепотом, прекрасно зная ответ.
— Искал тебя. Сразу с вокзала пошёл в школу. Там мне сказали, что ты уволилась осенью девяносто седьмого и вроде бы куда-то переехала. Этим же вечером я уехал обратно в Москву.
А на следующий день женился. — Он грустно улыбнулся. — Вот такая вот такая вот история, Яна Альбертовна.
Тугой ком встал поперек горла, мешая сделать нормальный человеческий вздох. Он приезжал. Он искал меня. Он хотел увидеть меня прежде, чем…
— Твоя… жена знала обо мне?"
"Он горько усмехнулся и снова накрыл своей широкой ладонью мои подрагивающие пальцы.
— Догадывалась.
— Может, тебе будет неприятен мой вопрос, но какая она была… твоя жена? Почему вы не вместе?
— Потому что иногда люди выбирают не тех… Извини, я не настроен обсуждать сейчас свою бывшую.
— Прости.
Дальше мы ехали в полном молчании. Не злом или обиженном, и не потому что нам нечего было сказать друг другу. Мы просто молчали, думая каждый о своём; перебирая в голове ворох судьбоносных ошибок, которых мы могли бы избежать, если бы тогда, девятнадцать лет назад, были чуть более зрелыми и честными друг с другом.
Часть 87
* * *Сонный город моего прошлого встретил нас разбитыми дорогами и запахом ушедшего детства.
Однотипные серые пятиэтажки, линялое бельё на верёвках, старушки у подъезда, кучкующаяся за старыми гаражами молодёжь.
Мир не стоит на месте, жизнь неумолимо меняется, но здесь время будто бы остановило свой ход, ржавые стрелки застряли где-то в конце девяностых.
— Притормози вот тут, — попросила я, и Ян остановился возле арки у дома Ники.
Пока он доставал из багажника мой чемодан, осмотрела двор-колодец. Вроде бы центр города, а такая беспросветная бедность и вопиющий бардак.
Грязь, разруха. Неогороженные мусорные баки с ворохом наваленных как попало порванных мешков издавали неприятный душок.
Грязноватого вида мужик, заросший многодневной седой щетиной, ковырялся в одном из пакетов, с интересом разглядывая содержимое. Бог мой! Среди бела дня, и ведь не похож на бомжа.
Глупые воробьи с громким щебетом катались в пыли, вырывая друг у друга чёрствый кусок белого хлеба.
