Забытое

Ржавчина швырнул на стол вилку.

— А что будет с измененными? Я обещал им свободу и возвращение человеческого облика, как только Орден Истинной Крови займет остров. Я шел к этой цели много лет. Этот день настал. — Ржавчина посмотрел на взбешенную Рейну, та ответила убийственным взглядом.

— Боюсь, им придется подождать, — с сожалением протянул Приор. — Измененные — важная часть той лжи, которую скрывали имперцы. Люди должны узнать правду. Должны увидеть их. Да и нам пригодится мощь чудовищ, не так ли, Ваше Величество?

— Я обещал им свободу! — рявкнул Ржавчина, вскакивая.

 — И жизнь вдали от сражений! Они достаточно настрадались! Некоторые почти утратили разум, и даже я их почти не понимаю!

Его плечи согнулись, тело дрогнуло. Вот-вот — и эфрим выберется на свободу, отринув человеческую оболочку. Парень торопливо сунул в рот несколько пастилок. Запахло мятой.

— Я сочувствую всем измененным, Дэйв, — мягко сказал Приор. Вот только глаза его остались жесткими. — Я сочувствую им больше всех и даже больше тебя.

Я понимаю их. И тоже хочу дать им свободу. Но еще не время. У нас еще много дел. Рутрием и Император…

— Мне плевать на Ρутрием! — снова разозлился Ржавчина. — Я им обещал. Они мне поверили! И теперь я должен выйти и сказать, что все наврал? Что я обычный брехун со скрещенными пальцами? Не бывать этому! Все измененные вернут человеческий облик! A дальше — идите хоть на Рутрием, хоть к Грязному морю!

— Ах, Дэйв, — с выражением отеческого сожаления на лице пробормотал Приор. — Я понимаю твое возмущение.

Но скажи, как ты вернешь всех измененных?

Ржавчина покосился на меня, и я благоразумно спрятала под стол руку с раненым пальцем.

— Освободительница Чудовищ, — пробормотал ренегат. — Да, ее кровь творит чудеса. Но лишь на время, не так ли? Сколько крови Вивьен понадобится для того, чтобы обратить всех? Боюсь, это милое дитя скончается от кровопотери.

— Вы говорили, что знаете способ!

— Он есть. Но прежде мы должны разобраться с Империей…

— Какой способ? — не сдержалась я. — Скажите нам!

— Милое дитя, — Приор покачал головой.

 — Ты слушала невнимательно. Вспомни же мои слова. Изначальное всегда сильнее отраженного.

— Что еще за ерунда? — рявкнул мой несдержанный друг. — Говорите яснее!

Кое-кто из ренегатов поднялся и схватился за оружие. Приор развел ладони.

— Я пытаюсь, Дэйв. Но как я уже говорил: терпение — величайшая добродетель. Не твоя, понятно. А сейчас сядь и не нервируй своих братьев по Ордену. A мы вернемся к предстоящим переговорам.