Забытое

«Взгляд Бездны» на его груди был приглушен и почти не ощущался. Приор тоже не чувствовал опасности.

— Ливентия, тебе лучше уйти! — торопливо выдохнула я, вскакивая.

Южанка не удостоила меня даже взглядом.

— Мерзкое сборище отступников, — прошипела она, не спуская глаз с Приора. — Убийцы! Вы сумели захватить Двериндариум, но не думайте, что вам все сойдет с рук! Ваши дни сочтены!

— Вы обворожительны и сокрушительны, милое дитя, — улыбка Приора стала чуть шире. — Но вам лучше послушать нашу дорогую Вивьен и покинуть этот зал.

Ливентия споткнулась, услышав свое имя.

Я осторожно придвинулась ближе. Ну что творит эта девчонка? На что она рассчитывает? Даже с ее Даром! Она может приказать лишь одному человеку, остальные разорвут ее на части! Ведь чтобы использовать Призыв — надо смотреть в глаза.

— Ливентия, — тихо сказала я. — Уходи, прошу тебя. Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь, предательница! — рявкнула южанка. — Эти люди виновны в смерти моего отца! В смерти многих людей! Я ненавижу ренегатов.

— Ливентия! — простонала я, уже понимая, что произойдет дальше.

— И пусть это будет начало вашего конца! — гордо выпрямившись, заявила девушка, по-прежнему глядя в глаза улыбающегося Приора. А потом отдала приказ: — Я приказываю тебе больше не дыш…

Дальше все случилось в одно мгновение. Фиолетовая ряса слетела с тела Приора. Под ней оказались кожаные штаны и высокие сапоги. Голый торс украшал артефакт с янтарем и многочисленные шрамы.

Изменения произошли так быстро, что я не успела их уловить. Вот только что был человек, а в следующий миг… Его ноги, бедра и живот остались прежними. А вот остальное… Руки удлинились, покрылись шерстью, на них появились острые черные когти. Плечи расширились, на груди образовались кожаные пластины-наросты, а за спиной хлопнули кожистые крылья эфрима с ядовитыми шипами на концах. Глаза Приора стали удлинёнными, черными и нечеловеческими.

Приор был одновременно человеком и эфримом.

Ливентия не успела отдать ему приказ не дышать — Приор взмахнул когтями, и девушка рухнула на пол. Ее лицо расчертили пять багровых полос. Словно не веря, что это возможно, красавица подняла руку и тронула свою щеку.

Приор возвышался посреди зала. Нечеловеческие глаза блестели, словно волчьи ягоды.

— Я ведь велел уходить, госпожа Осхар. Но вы слишком упрямы, не так ли? Пусть это послужит уроком.