Забытое

Его голос тоже изменился, став более низким и рычащим. Ржавчина выглядел настолько ошарашенным, что даже рот открыл. Кажется, парень не мог поверить, что подобное изменение возможно. По-звериному дернув головой, мой друг зарычал и обратился в эфрима.

Ливентия оторвала ладонь от лица и начала подниматься. Ее трясло, взгляд стал мутным. С лица капала кровь.

Вестхольд снова содрогнулся.

Дверь слетела с петель, и в нее вошла Тьма. Живая, дышащая, вибрирующая чернота, единый сгусток чернильной гибели. На этот раз оружие выхватили все.

Но Тьма выпустила длинные щупальца Теней, сразу несколько десятков, и выхватила клинки ренегатов. Сброшенные серые рясы упали на пол, и я увидела разъярённых воинов. Щелкнули браслеты — и во Тьму полетели сгустки огня и льда — ренегаты применили Дары. Но Тьма лишь сожрала подношение и стала еще больше. Она росла и множилась, пульсировала, словно ненасытное черное чудовище. Двигалась, шевелилась множеством толстых змей, иногда рассыпалась пеплом и собиралась снова. A внутри нее был человек. Или нет.

Я не знала, кем теперь был Кристиан.

Зал наполнился воплями, звоном оружия и рычанием эфримов. Свет померк, в зале стало темно, как в полночь. Упав на пол, я поползла в сторону южанки.

— Ливентия, надо уходить. Ты слышишь меня?

— Вивьен? — в проблесках света я увидела влажные глаза цвета чая. — Вивьен…

— Давай, ну же, — я потянула ее к двери. — Надо уйти. Ты сможешь. Здесь недалеко…

Ливентия вдруг с такой силой вцепилась в мою ладонь, что едва не хрустнули кости!

— Вивьен! Я совершила ошибку! Я приказала… приказала сделать кое-что плохое.

Я не хотела, чтобы ты… О Плодовитая Матерь! Я не хотела твоей смерти. Но я так разозлилась, так разозлилась… Ты понимаешь меня?

— Понимаю, — ничего не понимая, пробормотала я. — А теперь двигайся к выходу. Склирз ползучий, где тут выход?

В убивающей тьме кто-то орал, что-то падало и ломалось. Разлетелся щепками стол, зазвенел бьющийся хрусталь. Завыли звери. Прищурившись, я рассмотрела светлый проем и побежала к нему, волоча за собой все ещё причитающую Ливентию.

В ее бормотании я ничего не понимала, да и не особо вслушивалась. Сейчас самым главным было убраться подальше от этого побоища!

Но добежать мы не успели. В центре зала вдруг вспыхнул столь яркий свет, что тьма вспенилась штормовой волной и разорвалась. Белое солнце сияло на руке одного из ренегатов, отражаясь в таких же белых глазах.

Кристиан сделал шаг назад. Сейчас его было хорошо видно. Февр в черном мундире карателя.