Оникс решительно сжала ладонь и поднялась.
— Хорошо, — сказала она.
— Какая удивительная любовь к тусклому металлу, — негромко произнес аид. — Я даже помогу тебе, раяна.
Он встал, достал из шкафа черную шкатулку и медленно открыл. Теплый свет магического кристалла осветил комнату, и полилась негромкая нежная мелодия. Аид подошел к девушке, дернул шнуровку ее платья и снова вернулся в кресло.
Оникс стояла посреди комнаты, сжимала зубы, не зная, что делать. Она не поняла, зачем Лавьер развязал шнуровку ее платья.
Танцевать раяна не умела. Конечно, кружилась иногда на лесной поляне, когда сердце билось от радости юности, летнего солнца и беспричинного ожидания счастья, но и только. Большего она не умела. Девушка закрыла глаза, слушая музыку, нежные переливы которой вдруг сменились устойчивым ритмом, нарастающим, словно приближающийся шторм, и внутри Оникс тоже что-то нарастало, поднималось из глубины ее сущности, захватывало в плен. Она распахнула глаза, осознав, что двигается, изгибается, скользит руками по своему телу, избавляясь от мешающего платья.
В ней что-то происходило, эта странная музыка словно не звучала извне, а билась в ее крови, в сердце, в горле, внизу живота, рождая внутри пламя.
Она откинула голову и, словно змея, сбрасывающая шкуру, освободилась от ткани. Опустилась на пол, выгнулась, отбрасывая волосы, которые расплела, даже не осознав этого. Снова поднялась одним гибким слитным движением, повернулась спиной, вскинула руки, не переставая двигаться.
Развернулась, прогнулась. Музыка взлетала, лишала разума, мыслей, воли, будила внутри желание… Желание танцевать, чувствовать, любить! И Оникс отдавалась этим желаниям, не в силах им сопротивляться, и смотрела в глаза аида, смотрела, как он кусает губы, как хрипло дышит, сжимая в руке бокал. Стекло треснуло с тонким звоном, на руке Лавьера показалась кровь из пореза, и Оникс медленно улыбнулась, сквозь шум в голове ощутив радость.
Аид стряхнул стекло, подошел к раяне и прижал к себе ее извивающееся тело.
Он действительно задыхался. Смотреть на нее, захваченную в плен кристалла, было невыносимо, так притягательно, так сладко. Кристаллы высвобождают суть, будят чувственность, но он не знал, что раяна может быть такой. Что может так двигаться, с грацией дикой кошки, так смотреть, с насмешливым вызовом и желанием. В отличие от Оникс Ран знал, что ее состояние вызвано магией, это было похоже на транс.
