Зачем цветет лори

Но Оникс всего этого не знала, она просто радовалась его отсутствию, гуляла по замку и внутреннему двору, сидела в конюшне, с удовольствием помогая конюху в уходе за лошадьми. Конюх, правда, смотрел на нее с недоумением, а потом пожал плечами, тем более что господин на его вопрос о девушке только мрачно кивнул, разрешая.

Так что пять дней Оникс прожила вполне радостно, исследовала потихоньку замок, каждый раз ожидая удушья от аркана, но его не наступало, и раяна забиралась все дальше, то на задний двор, то на самую высокую башню.

И только когда она, оглядываясь, попыталась выйти за ворота, аркан впился ей в шею, заставляя упасть на колени, так что к ней кинулся какой-то мальчишка и помог подняться.

— Просто споткнулась, — хрипло сказала Оникс встревоженному мальчику и быстро пошла обратно в замок.

Прислужники ее передвижениям тоже никак не мешали, ей исправно приносили еду и даже кланялись, стоило Оникс столкнуться с кем-нибудь в коридоре. Близко с ней общаться, правда, тоже не желали, но раяна и не настаивала, хотя ей и хотелось с кем-нибудь поговорить.

Вечером шестого дня Оникс решила дойти до комнаты, которую она про себя называла хранилищем книг, и поискать там что-нибудь о магах. А если вдруг появится аид, всегда можно соврать, что просто любопытствовала, тем более что она уже говорила о том, как ей нравятся фолианты.

Лавьер выпил еще, прямо из горлышка, чувствуя горечь хмеля на языке. Откинул голову, позволяя девушке целовать свою шею и тереться голой грудью о его спину. Девушка была светловолосая, симпатичная, хотя аид не рассматривал ее лицо, ему было все равно.

Но у нее была большая грудь, которой она активно прижималась к его спине.

Он опустил голову, рассматривая вторую, темноволосую, что лежала на животе и чьи бедра он сжимал ногами. Светловолосая обнимала сзади, тянула руки, пытаясь расстегнуть ему штаны, ласкала сквозь ткань. Аид отхлебнул вина и нарисовал еще одну линию на женской коже. Несмотря на хмель, рука была твердой, и клинок не дрогнул, прочертив красную дорожку.

Темноволосая стонала то ли от боли, то ли от похоти, Лавьеру было наплевать. Он опустил пальцы на ее спину, в кровь, медленно дорисовал завиток лепестка.

Тонкий стебель, узкие листья, цветок на лопатке. Рисунок был красный, а Лавьер хотел, чтобы он был черный, и это несоответствие злило аида. И запах. Его не было. Комнату наполняли лишь запахи похоти, крови и хмеля, а того желанного, единственного запаха, который так хотел почувствовать аид, не было.