Зачем цветет лори

Она вывернулась, каким-то невероятным усилием выдралась из его захвата, выскочила в коридор и побежала к лестнице, задыхаясь от подступающей к горлу паники.

Аид шел за ней, почти улыбаясь, чувствуя, как отпускает боль. Агония, в которой он жил, не позволяя себе приближаться к Оникс. Она нужна ему. Нужна… Маленькая раяна неслась уже по верхней галерее. Он мог бы идти за ней с закрытыми глазами, по одному лишь запаху, что вел его, по шелесту легких шагов, по звуку ее дыхания. Он мог бы идти за ней вообще без запахов и звуков, подчиняясь лишь инстинкту и желанию зверя.

Наивная раяна… Она все еще верит, что может сбежать от него…

Он шел, чувствуя, как горит в нем азарт хищника, преследующего свою добычу, не сомневаясь, что догонит, найдет и разорвет.

Оникс бежала, не разбирая дороги, гонимая лишь одним желанием: спрятаться, убежать, исчезнуть! Раствориться в этих галереях и переходах, пропасть в сумраке замка, чтобы он никогда не нашел ее. Она замерла на миг, испуганно обернулась, но никого не увидела. И бросилась наверх, на узкую лестницу, которая вела в башню.

Юбка красивого синего платья, что сшили для нее мастерицы, мешала, путалась между ног, и девушка подобрала ее, сжала руками.

Она выбежала на открытую площадку возле башни, не замечая льющегося сверху дождя. И остановилась у каменной балюстрады, обернулась.

Аид вышел из тени, шагнул к ней, и Оникс, не думая, вскочила на каменный бордюр.

— Не подходи, — сказала она, расширившимися глазами глядя на его полуобнаженное тело, на клинок в руке.

Он опустил глаза, проследив за ее взглядом. Лавьер вообще забыл, что все еще сжимает нож. Кинул его на камень, и клинок тихо звякнул.

Оникс быстро посмотрела назад, туда, где билось о скалы море. С этой стороны скала была отвесной, и башня возвышалась прямо над черной водой. Сделала маленький шажок, чуть пошатнувшись на скользком камне.

— Не подходи. Прыгну, — тихо сказала она.

Она даже не поняла, как он так быстро оказался рядом, только вскрикнула, когда Лавьер сдернул ее с балюстрады и прижал к себе.

Оникс забилась, пытаясь вырваться.

— Не хочу… Не могу тебя видеть… Ненавижу… Отпусти, — задыхалась она, чувствуя как смешиваются слезы с дождем.

— Кричи, Оникс, кричи, — нежно прошептал он, прижался теплыми губами к ее виску, — кричи громче, это меня так возбуждает… А если ты еще раз пригрозишь мне что-нибудь с собой сделать, я вырежу всех в этом замке. Беатрис, с которой ты так мило беседуешь по утрам. Конюха, которому таскаешь сладкие булки.