Зачем цветет лори

Оникс вырвалась, отскочила от него, в панике осознавая, чего он от нее требует. Скривилась от отвращения.

— Нет, — твердо повторила она.

Лавьер на мгновение закрыл глаза. А потом одним движением оказался рядом, не обращая внимания на потоки воды, что хлынули с него на пол. Оникс вскрикнула, рванула в сторону, пытаясь сбежать, но как сбежать от того, кто гораздо быстрее и сильнее?

Он скрутил ей руки за спиной, надавил, заставляя прогнуться, и вошел сзади, одним движением, сразу до самого конца, на всю длину, так что Оникс вскрикнула.

Аид замер, тяжело дыша и пытаясь сдержаться. Он сам не понимал своей злости и несдержанности в отношении раяны. Почему он так реагирует на нее? Ненависть и отвращение в ее глазах доводили его до исступления, до потери контроля, до желания причинить ей боль, растоптать! Одним лишь взглядом она отправляла его в архар, и Лавьер хотел взять ее с собой.

Да что с ним происходит?

Он сжимал ей руки и пытался удержать свои инстинктивные движения. Вода капала с его волос на спину девушки, и аид старался сосредоточиться на этих каплях, отвлечься.

Но она была такой восхитительной, что Лавьер не мог остановиться. Он немного отклонился и снова погрузился в нее. И еще. И снова. Перехватил ее руки и прижал их к стене, приподнял Оникс колено и отвел в сторону, почти поднял ее тело, удерживая на весу. Снова вошел. С трудом удержался от желания укусить ей кожу на шее, прикусить так, чтобы потом зализывать языком, ощущая ее вкус. Но на белой шее уже не было живого места, все сплошь покрыто синяками, и он трогал губами, почти не прикасаясь, лишь втягивая воздух.

Оникс молчала, стояла у стены, упершись руками, не двигалась. Белые волосы упали волной через плечо, почти до самого пола. Черный рисунок на спине девушки чуть смещался, мелко дрожали тонкие листья.

Аид двигался в ней, чувствуя упоительный запах лори, что сводил его с ума. Этот запах усиливал возбуждение и наслаждение мужчины до предела, до самой высшей невыносимой точки. И в то же время он испытывал горечь.

Ему одновременно было и невероятно хорошо, и невыносимо плохо, так что эта двойственность его ощущений заставляла его рычать от злости.

Его злила ее ненависть. Он готов был сражаться с достойным противником и легко убивал, но вот так принуждать раяну, которая кусала губы, пока он удовлетворял свою похоть — было противно. И в то же время так сладко…

Лавьер задвигался резче, выплескиваясь в нее, прижался губами к бутону лори. Замер на мгновение.