Наверное, Марату казалось так унизительно валяться в обмороке, что он решил: пусть уж лучше «Скорая» приезжает». С этими мыслями Лешка вошел в родной класс. Оказалось, что Марат по-прежнему стонет и охает. Лицо у него почему-то стало землисто-бледным. И он очень натурально закусывал губы. Точно у него и впрямь что-то невыносимо болело. Роман, сидя перед Маратом на корточках, сочувственно басил:
— Ничего. Потерпи. Сейчас врач прибудет. Я в твоем возрасте однажды катался на коньках и тоже перелом заработал. Правда, не ноги, а правой руки.
Но все равно было больно.
— Вызвал, Роман Иванович, — сообщил Лешка.
— Тогда иди на улицу и встречай, — распорядился литератор.
— А как же Марат? — спросил Пашков.
— Без тебя справимся, — отозвался Роман Иванович. — Иди, иди, быстрее!
— А можно я тоже? — вызвался Женька.
— Можно, — кивнул учитель.
Остальная часть Компании с Большой Спасской вознамерилась было рвануть в коридор, но литератор крикнул:
— Останьтесь! Двоих встречающих вполне хватит. Ребятам пришлось смириться.
Пашков и Женька
выскользнули за дверь. Отбежав подальше от класса, они дали волю снедавшим их чувствам.
— Ну, Маратка дает! — поделился Женька.
— Я просто сам удивляюсь, — озадаченно отвечал
Пашков. — По-моему, он до того вошел в роль, что сам никак выйти не может."
"— Ничего, сейчас выйдет, — ничуть не волновался по сему поводу Женька. — Вот врачи приедут…
— И чего ему «Скорую» вызывать приспичило? — продолжал удивляться Пашков.
— Ну, может, Марату без «Скорой» скучно, — предположил Женька.
— Говорю же: слишком он в роль вошел, — отозвался Пашков. — Видал? — повернулся он к Женьке. — У него даже лицо побледнело.
Спустившись на первый этаж, ребята объяснили гардеробщице Екатерине Тимофеевне, что у них «плохо с Ахметовым».
— Открывайте, тетя Катя, раздевалку! — грянул Женька. — Сейчас оденемся и пойдем встречать «скорую»!
— Ах ты, Господи! — всплеснула руками Екатерина Тимофеевна и, достав из кармана огромную связку ключей, принялась отпирать замок.
— Чего ж у вас там с Маратом-то, а?
— Упал в классе. Сломал две ноги! — бодрым голосом сообщил Женька.
— Дела-а, — протянула гардеробщица. — А закурить у тебя, Леша, есть? А то у меня кончились.
Пашков, набросив на себя куртку, протянул Екатерине Тимофеевне сигареты.
— Огонь тоже кончился, — сообщила та.
Пашков чиркнул зажигалкой. Гардеробщица, Усиленно дымя, устремилась следом за мальчиками на Улицу.
— Это чего же выходит, — на ходу причитала она.
