Такое предположение невероятно!
Присяжный, уже задававший вопрос о кофе, высказался, что мог совершить ошибку аптекарь, приготовивший лекарство.
– Это, разумеется, всегда возможно, – ответил доктор.
Однако и эта версия оказалась несостоятельной и была полностью развеяна показаниями Доркас. По ее словам, лекарство было приготовлено довольно давно и ее госпожа в день своей смерти приняла последнюю дозу.
Таким образом, вопрос о тонизирующем был исключен окончательно, и коронер продолжал допрос. Выслушав рассказ Доркас о том, как она была разбужена громким звоном колокольчика своей госпожи и, соответственно, подняла всех на ноги, коронер перешел к вопросу о ссоре, произошедшей после полудня.
Показания Доркас по этому вопросу были в основном те же, что мы с Пуаро слышали раньше, поэтому я не стану их повторять.
Следующим свидетелем была Мэри Кавендиш.
Она держалась очень прямо и говорила четким, спокойным голосом. Мэри сообщила, что будильник поднял ее, как обычно, в 4.30 утра. Она одевалась, когда ее напугал неожиданный грохот, как будто упало что-то тяжелое.
– Очевидно, это был столик, стоявший возле кровати, – заметил коронер.
– Я открыла дверь, – продолжала Мэри, – и прислушалась. Через несколько минут неистово зазвонил колокольчик. Потом прибежала Доркас, разбудила моего мужа, и мы все поспешили в комнату моей свекрови, но дверь оказалась заперта.
– Полагаю, нам не следует больше беспокоить вас по этому вопросу. О последовавших событиях нам известно все, что можно было бы узнать, но я был бы вам признателен, если бы вы рассказали нам подробнее, что вы слышали из ссоры, произошедшей накануне.
– Я?!"
"В ее голосе послышалось едва уловимое высокомерие. Мэри подняла руку и, слегка повернув голову, поправила кружевную рюшку у шеи. В голове у меня невольно мелькнула мысль: «Она старается выиграть время».
– Да. Как мне известно, – настойчиво сказал коронер, – вы вышли подышать воздухом и сидели с книгой на скамье как раз под французским окном будуара.
Не так ли?
Для меня это было новостью, и, взглянув на Пуаро, я понял, что для него тоже.
Последовала короткая пауза – видимо, Мэри заколебалась, прежде чем ответить.
– Да, это так, – наконец признала она.
– И окно будуара было открыто, не так ли?
– Да, – снова подтвердила она и чуть побледнела.
– В таком случае вы не могли не слышать голосов, раздававшихся в комнате, тем более что люди были сердиты и разговор шел на повышенных тонах.
