Собственно говоря, вам все было слышно гораздо лучше, чем если бы вы находились в холле.
– Возможно.
– Не повторите ли для всех нас то, что вы услышали?
– Право, не помню, чтобы я что-то слышала.
– Вы хотите сказать, что не слышали голосов?
– О, голоса я, конечно, слышала, но не разобрала, что именно говорилось. – Слабый румянец окрасил ее щеки. – Я не имею привычки слушать личные разговоры.
– И вы решительно ничего не помните? – продолжал настаивать коронер. – Ничего, миссис Кавендиш? Ни одного слова или фразы, из которых вы поняли, что разговор был личный?
Мэри помолчала, будто обдумывая ответ.
Внешне она оставалась спокойной, как всегда.
– Да, я помню, миссис Инглторп сказала что-то… не могу припомнить, что именно, относительно возможности скандала между мужем и женой.
– О! – Коронер, довольный, откинулся на спинку кресла. – Это соответствует тому, что слышала Доркас. Но, извините меня, миссис Кавендиш, поняв, что разговор личный, вы все-таки не ушли? Остались на месте?
Я уловил мгновенный блеск рыжевато-коричневых глаз Мэри и подумал, что в этот момент она с удовольствием разорвала бы коронера на части за его намеки.
– Да. Мне было удобно на моем месте, – спокойно ответила она. – Я сосредоточилась на книге.
– И это все, что вы можете нам сказать?
– Да, все.
Больше коронер ни о чем ее не спросил, хотя я сомневаюсь, что он был полностью удовлетворен. По-моему, коронер подозревал, что миссис Кавендиш могла бы сказать больше, если бы захотела.
Затем для дачи показаний была приглашена Эми Хилл, младший продавец магазина.
Она сообщила, что 17 июля после полудня продала бланк завещания Уильяму Ёрлу, младшему садовнику Стайлз-Корт.
Вызванные за ней садовники Мэннинг и Уильям Ёрл сообщили, что поставили свои подписи под завещанием. Мэннинг утверждал, что это произошло в 4.30, но, по мнению Уильяма Ёрла, все происходило раньше.
Вслед за садовниками показания давала Цинтия Мёрдок. Однако она мало что могла сообщить, так как ничего не знала о трагедии, пока ее не разбудила миссис Кавендиш.
– Вы не слышали, как упал стол?
– Нет. Я крепко спала.
Коронер улыбнулся:
– Как говорится: «У кого совесть чиста, тот крепко спит!» Благодарю вас, мисс Мёрдок. Это все.
– Мисс Ховард!
Мисс Ховард начала с того, что предъявила письмо, которое мисс Инглторп написала ей семнадцатого вечером. Мы с Пуаро уже видели его раньше. К сожалению, оно ничего не прибавило к нашим сведениям о трагедии. Привожу его факсимиле.
