Захват Московии
7 прочтений
Меня учили молиться утром, вечером, перед едой, руки держать… А когда я узнал про наци, я не стал… Хищнюги всегда в кружок, вместе… а бычья добыча — отдельно… Ненавижу смерть, церковь, там противно нюхать… Я думал тогда — если бог в церкви живёт, то как ему скучно сидеть… пыль, холод… Если бог есть — почему не покаровал Дахау?
И я признался, что я ненавижу попов, святош, ханжей в сутанах, лицемеров в рясах, терпеть не могу церквей и больниц, и врачей, и запахов болезней, бинтов и ран, не выношу цветов на могилах, надгробий, панихид, похорон — в общем, всё, связанное со смертью, мне ненавистно…
От бога и могил разговор перешёл к людоедам — чего же удивляться, что таких всё время становится всё больше, если сам бог такую каннибальскую систему ввёл: если кого-нибудь с утра не убьешь и не сожрёшь, к вечеру сам с голоду подохнешь… И Настя говорила — вампиры на перерыве кровь пьют…
О, я много про это знаю!.
— Это как же, позвольте спросить, понять? В прямом смысле? Съесть? — Старик пошевелил кусок хлеба.
— Да, того… как сало — Розы с берёзы…
Ротенбуржец встретил его на вокзале, повел к себе домой, там они выпили по бокалу виски, он установил видеокамеру, чтоб было понятно, что всё происходит по доброй воле и жертва попросила в микрофон никого не винить в её смерти, она сама этого хочет; потом, опять-таки по просьбе, ротенбуржец отрезал у инженера член, наложил повязку, член обжарил, они вместе съели его, а потом он убил инженера ударом ножа в сердце, расчленил и съел кусок ноги, а остатки спрятал в морозилку, где их и нашли через месяц.