Захват Московии
7 прочтений
Чтоб ему было стыдно… Вот, чуркан поганый, человек — немец, и то в сто раз лучше тебя наш великий язык знает и уважает!
— Да, но… Я ещё писал-написал… уже…
— Ничего, ещё напишешь…
Его рука жгла насквозь. И я, подчиняясь ей, сел. Радикал, подняв узбека вместе со стулом, усадил его:
— Сидеть, я сказааал, овощ! Почему по-русски не знаешь? Зачем сюда едешь? Нам мозги здесь засирать?
— Узбцки школ хатил… — забормотал узбек, но радикал ткнул его кулаком в шею:
— Никого не интересует, где и куда ты ходил. Делать, что прикажут, хайлом не щелкать, чебурек!
Но мне что делать? Всерьез они хотят, чтобы я писал диктант?.
— Мне… Что делать? — обратился я к Исидору. — Писать? Я уже написал раньше… Как пить-есть писал…
Тот поправлял хвостик под фуражкой, оглядывая себя в зеркало:
— Напишите, вам же не трудно?.. Кстати, просмотрели баснеписи?
— Да, некоторые прочёл. Очень хорошо. Можно… Но…
— Об этом потом. Сейчас пишите.
Я обескуражился, взял. И рука, и ручка дрожали. Радикал как ребенка придвинул узбека вместе со стулом вплотную к столу:
— Тоже ручкуууу взяяяял, я сказаааал, тухятина!
Фрол выдал мне листовку, повернув её чистой, глянцевой стороной. Узбек (из носа — струйки засохшей крови, на лице — ссадины) взял ручку, вздохнул и пробормотал что-то похожее на «алла», за что получил от радикала громкую затрещину. Это меня возмутило.
— Хватит! Что за звериные вещи? Как писать?.
— Э… пилохо, та… умеу, та… так ну… узбецки школ хатил, та…
— Вот и пиши, что скажут! Ручкой по бумаге, а то я у тебя на жопе ножом напишу! Писать умеешь, чуча?
— Не умеешь — научим! — усмехнулся Фрол, а радикал пошел похаживать прыгучей походкой за нами, что очень раздражало — над затылком как будто висела его чёрная рука, не давала ни о чем думать…
Я почти ничего не соображал, превратился в автомат.
— В лес… лес… ной… ной… ча…щэ… щэ… жы… жы… вут… вут ужы… ужы…
— Чито такой? — начал встревоженно спрашивать узбек, но радикал протяжно сказал:
— Пасть закрыыл! Не то разрежу! Видал, чуря-тина? — и, вытащив раскладной блестящий серебристо-чёрный нож-бабочку, стал им «клац-клоц, клоц-клац»…
Нож щелкал, сверкая, звякая и смыкаясь в лезвие.