Захват Московии

От вида ножа мысли мои, как мыши, запрятались куда-то под черепной чердак, я не знал, куда смотреть — на сверкающий в чёрных руках нож или на глянцевый лист, где я писал и где сейчас, тенями, контурами, отражалась моя дрожащая душа. «Нож!.. Что это?.. Они криминалы?.. Радикалы — это кто, что?..» — испуганно думал я, автоматически выводя на бумаге фразу о том, как в лесной глуши, в полной тиши, дружно шуршали ежи и ужи, и думая, против воли, почему у него диктанты только на шипящие(не может что-нибудь на непроизносимые согласные дать, типа «костный мозг», «капустный червь», «счастливая лестница», как делала фрау Фриш)?

Несколько минут стояло молчание, только шелестели шаги радикала по комнате.

Исидор тоже искоса заглянул через его голову:

— Это, простите, уважаемый Насрулла, вы вообще на каком языке пишете? — спросил он с брезгливым удивлением у несчастного, взъерошенного как воробей, узбека.

Радикал в центре номера крутил нож: лезвие то выскакивало из «бабочки», то заскакивало, не давая сосредоточиться. Они с Фролом переглядывались, делали какие-то жесты, от которых холодок пробегал по спине и я никак не мог вспомнить, как правильно писать — «щука» или «шчука»… И этот нож!.. Опять проклятые бабочки! Вот расплата за вчерашнее: удавили тысячу штук живых пеперуди — получай теперь одну железную, острую, опасную, она отомстит за всех!.

Наконец, когда Фрол начал нудно диктовать про тунеядца, у которого нет холодца в глухой тундре у крыльца, Исидор сказал:

— Достаточно, тут уже на сто штук набежало, — вытащил лист из рук жалобно смотревшего узбека и начал проверять.

Мой лист, видимо, его не интересовал, и я тихо отсунул его от себя.

Все ждали. Вот Исидор показал весь красный от исправлений текст:

— В 16 словах — 25 ошибок, из них — 14 орфографических, 7 — грамматических и по мелочи, 4 запятые… Итого 25 штук с тебя, дорогой друг из солнечной Чурекии! — Он потрепал листом узбека по щеке и положил лист перед ним на стол.

Узбек смотрел непонимающе:

— Чито? Сиколики? Как?

— Ты нам должен 25 тысяч рублей. Ошибка — штука, мы же договорились? Ну вот, если тут же расплатишься, можем сделать скидку, грамматику с запятыми не посчитать. Будет 20 штук. Но их-то обязательно.

— Аткута у мине… — Узбек начал вставать со стула, но радикал силой усадил его.