Захват Московии

 — он махнул рукой (а я подобострастно добавил, что «да, Сталин, порядок, орднунг»), но закончил так: — Но что мне делать? У меня инструкции, законы! Надзор, наконец! Ничего нельзя сделать!

При слове «закон» пришла, как в бюро, спасительная мысль: где закон — там штраф. Да и терять нечего.

— А нельзя… так… штраф плачу?

Полковник остановился, серьезно посмотрел на меня:

— Штраф? Как вы это себе представляете? У вас же ничего нет, вы бедный студент, мои полторы тысячи евро остались — и всё… Куда, кстати, остальные полторы за два дня делись?

— Не знаю… утекаются… разменяли… унырснули…

Полковник вдруг подошёл ко мне и со словами:

— Может, вы колетесь? Морфинист? — резко задрал рукава куртки.

— Нет, когда… А деньги… Могу позвонить? Один раз? Один?

— А штраф… Сколько? — тихо подкрался я к самому главному сейчас вопросу.

— Ну, чтобы такое дело закрыть — тысяч сто надо…

— Каких рублей? Евро! Кто в рублях считает?

Видя мою гримасу, он разъяснил:

— Но я говорю — закрыть. Открытое, официально открытое — закрыть.

 — Он голосовым нажимом выделил слово «закрыть» и прихлопнул рукой по делу. — А вот чтобы не открывать, как в вашем случае — как минимум пятьдесят… Не меньше… Да, пятьдесят — шестьдесят, как минимум…

Я, хотя и был ошарашен этими заоблачными цифрами, всё-таки переспросил, наученный солёным опытом:

— Не открывать? Или не открыть — результат?

— Не открыть, да… Официально не открывать и не открыть… Открытое дело закрыть труднее, чем новое не открывать… — объяснил он туманно.

 — И я не один, вы же понимаете — прокуратура, надзор… Семье убитого узбека возмещение наверняка дать придётся, чтобы не шумели… это всё экстра… Ну, и органы надзора… Они же надзирают, что открыто, а что закрыто, чтоб им пусто было… Так что за 50–60 тысяч можно попробовать… Только деньги нужны срочно, быстро и наличными, сегодня до вечера или до ночи — дело завтра поступит на планёрку, на обсуждение, если я его не задержу… А задержать я его могу, только когда у меня будут деньги и я буду уверен, что это не блеф… И смогу попросить людей помочь мне дело закрыть… в отношении вас… Ну что, хотите позвонить?

— Папе! Спросить надо?

Он согласно кивнул, предупредив:

— Только никаких конкретных информаций!

Я тяжело вздохнул — «понял!» — взял свой телефон, собранный после жучка, набрал домашний номер.

Но, услышав голос мамы, тут же выключил телефон: с ней об этом говорить нельзя. Нужен папа.

Я нашел папу по его мобильнику.

Папа ответил не сразу.