Заклятый брат

Однако сказать он ничего не успел, потому что заметил движение у основания небольшого кóпье неподалёку от лагеря. Вскоре солдаты Совета уже окружили лагерь – а Саймону оставалось лишь в ужасе наблюдать.

Вот она, ловушка. К сожалению, жестокость Вадима уже давно не удивляла.

– Ты их убьёшь? – выдавил Саймон. – Они же просто защищают свою территорию.

– Как бы не так, – ответил Вадим. – Они укрывают самых опасных преступников среди анимоксов. У меня просто нет выбора – их нужно проучить, чтобы остальные боялись.

– У тебя есть выбор! – не выдержал Саймон. – Выбор есть всегда.

– Значит, я его сделал, – просто ответил Вадим. – Преступники должны быть наказаны.

Саймона захлестнула ярость, такая дикая и свирепая, что он едва не бросился на Вадима. Помешала только шкатулка с Арианой, которую он держал в руках, но если бы взглядом можно было убить, Вадим бы скончался на месте. Решив не рисковать, Саймон положил шкатулку на землю у ног – тут Вадим бы не успел до неё дотянуться.

Сбившись в кучу, армия, в своём марше к северной границе вызывавшая трепет, вдруг показалась совсем беззащитной. Саймон стиснул кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Он ничего не мог сделать. Клинок Фахари, клыки и бивни звериной армии – ничто не могло противостоять арбалетам и ружьям – оружию, пользоваться которым Верховный Совет научили браконьеры. Оружию, с которым охотились даже на самую крупную дичь.

Саймон закрыл глаза. Он уважал армию Серенгети, но не хотел видеть победную бойню, которую вот-вот устроит Вадим. Не хотел смотреть, как лишаются жизней бесчисленные животные, просто потому что он не был достаточно убедителен.

Но мгновение спустя Вадим тихо выругался, и с колотящимся сердцем Саймон распахнул глаза.

Откуда ни возьмись взявшиеся животные окружали солдат, оцепивших лагерь. А возглавлял их Джем, восседающий верхом на слоне.

Раскрыв рот, Саймон поражённо уставился на него.

Сначала солдаты Совета даже не замечали засады – окружавшие их животные двигались быстро, но поразительно скрытно. Все силы Вадима были сконцентрированы на первой волне, и двигались они уверенно и самодовольно, словно победа была заранее предрешена.