Замок княгини

— Вот как? Не побоюсь, — осознав, что сказала Альма, Кантана чуть не рассмеялась от радости. — Я буду много летать! Это лучшее, что было в моей жизни. Я целый год буду только летать!

Как всё просто. И незачем рубить пальцы, незачем быть рабыней своих долгов!

— Твой клан живет, но прячется по тёмным щелям, да, Изумрудная? У вас рождаются дети, но не каждому позволено открыться? — Альма пристально смотрела на Кантану, — говоришь, вы открываетесь в лабиринтах, построенных в древние времена? Значит, есть цитадели? Гнезда клана? Они, как и в исконном мире, ведут в запределье? И ты носишь княжеские камни, которые уже стали твоими.

В твоей власти многое, Изумрудная. Пойдем, попробуешь? — она встала.

— А зачем ты здесь, если не летать? Здесь драконы летают свободно, в любое время дня. Это наша земля. Забиваться в щели не нужно. Так что, пойдём?

— Да, — и Кантана тоже встала и шагнула к выходу.

Снаружи её ждал сюрприз. Не двоих, а троих увидела она перед входом в пещеру: Ардай обнимал свою рыжую ниберийку, и так обнимал, словно ему очень не хотелось разжимать руки.

Он, кажется, ей что-то выговаривал, и сердито, и вместе с тем радостно, она коротко что-то отвечала, заглядывала ему в лицо, улыбалась. Ардай был полон разных эмоций, они кололи, царапали и одновременно гладили, как порывы летнего ветра. Мантина, стоящая чуть в стороне от этой пары,

тоже была взволновала, но приятно взволнована. Её обрадовало возвращение ниберийки. Но как та очутилась здесь и сейчас?..

Кстати, Кантана всех их ощущала практически безболезненно.

То ужасное состояние, что было после посвящения, действительно отпустило. А немного позже она наденет на шею дедовское кольцо и побудет в «тишине», отдохнёт.

— Всё хорошо, княгиня? — спросила Мантина, увидев Кантану.

Определённо, она относилась к Альме с некоторой опаской.

Шала обернулась к Кантане, замерла, глядя на неё сосредоточенно, не мигая. И сказала:

— Ты теперь такая же. Как Вейр.

— Я знаю, — отозвалась Кантана. — С возвращением, Шала.

Мы по тебе скучали.

— Это ты меня освободила? — Шала смотрела подозрительно.

— Я?! — удивилась Кантана. — Как бы я могла?

— Кто-то из вас. И запер меня, и отпустил сегодня. Зачем? Я не хотела вам мешать…

— Что значит — из нас? Я тебя не запирала и не отпускала, не понимаю, о чём ты говоришь, — Кантана не обиделась на несправедливые упрёки, она с любопытством приглядывалась к ниберийке, и прислушивалась.

Странно было, что она совсем не слышала чувства Шалы.