И апофеозом бреда: веселенький пряничный домик с обкусанной крышей! Так его отсюда никто и не убрал… Стоит себе, благоухая ванилью и шоколадом…
– Оберон… – выдохнул Кэйр, оценив обстановочку, и я мгновенно его утешила:
– Все в порядке. Он жив. Титания сказала – вылечит, только мешать не надо.
– Да… – кивнул мой муж. – Благая королева – лучший целитель нашего мира. Но кто… как…
И зажмурился, скривился, явно вспомнив.
– Элла… Что там? Фоморы вышли?!
– Фоморы?.. Я не знаю, – торопливо сказала я, беря его за руку.
– Я почти ничего не поняла… Вы с Обероном были в каком-то непонятном месте. Кажется, держали барьер, а за ним – воины… Много. Я мельком только это все видела, потому что ты…
– Потому что я… – медленно повторил король. – Значит, мне не почудилось. Это была ты. Но как ты туда попала?!
– Поняла, что ты в беде. И построила тропу к тебе. Я не знаю как… Очень захотела… Наверное, Неблагой Двор перенес. Ты как себя чувствуешь?
– Все хорошо. Девочка моя…"
"Меня схватили в охапку и крепко прижали.
Ну, значит, точно здоров! Облегченно выдохнув, я уткнулась Кэйру в плечо. От него пахло… не привычной свежестью и даже не шоколадом. Пряничные ароматы напрочь перебивались пылью, удушливой гарью, лесной гнилью и еще целым букетом подобных запашков. Но мне было все равно. Вжалась носом в его камзол еще сильнее и позволила себе пустить слезу.
Увидев его замершим, неподвижным, в сети золотых канатов, то ли вросших в тело, то ли выраставших из него… Словом, вряд ли что-то еще в жизни напугает меня сильнее.
Как я сумела оборвать это все? Откуда взялись силы? И как смогла затащить взрослого мужика на туманную дорожку, замерцавшую перед глазами?..
Я всхлипнула, не удержавшись, и Кэйр погладил меня по волосам, зашептал:
– Ну все, все уже хорошо, маленькая моя… Ты спасла меня. Все хорошо!
– Ан-н-и-ан-н… Ом-м-м-ал-ан-н… – раздалось за спиной. Будто колокол, в который вселился нежный женский голос. – Он-н-а-ин-л-л… Ан-н-и-ан-н…
Оглянувшись на странные звуки, я офигела, иначе не скажешь.
Нож уже вышел из тела Благого короля – в груди оставался лишь кончик лезвия. А Титания так и не касалась рукояти, лишь медленно поднимала ладони… Нож с грохотом покатился по камню.
– Ом-м-м-ал-ил-л… Ан-н-и-ан-н…
– Тани… – вплелся в колокольный перезвон сиплый, почти неузнаваемый голос Оберона.
Мой король выдохнул и осторожно отстранил меня.
Колокол смолк, и Благая королева легла на плиту рядом с мужем.
