Пожалуй правнук.
– Кто это? – негромко спросил Кэйворрейн.
Моара вскинулась, рывком поднялась и едко прошипела:
– Значит, ты даже имя мое из анналов вымарал, Оберон? Все ради того, чтобы по возможности отмыть доченьку? – Грациозно покачивая крутыми бедрами под кожаной юбкой с меховой оторочкой, она вернулась к барьеру. – О-о-о, какой прелестный юноша… Это новый король Неблагих Земель? Ты же знаешь, малыш, что Эриу, дочь Оберона, понесла от Элаты, принца фоморов? Так вот – я его жена. Эта потаскушка забеременела от моего мужа!
– Эриу не знала, – холодно заметил Оберон.
– Хватит пытаться отстирать доброе имя дочурки, благо его уже давно нет. Мой народ знает правду!
– Твой народ знает то, что ты им рассказала.
Голубые глаза фоморки полыхнули яростью, золотые искры пробежали по рукам, собрались на ногтях, и Моара с размаху вонзила их в несокрушимую стену. Ну, хотя бы несколько часов еще несокрушимую…"
"Так как нити подпитки все еще были завязаны на королях, то оба они схватились за грудь, ощущая себя так, словно острые когти вошли не в магическую защиту, а в их плоть.
Энергия потоком рванула в обратном направлении. Покидая, опустошая… Ветра, когда-то бывшие первыми королями фейри, заметались вокруг, мгновенно потеряв последние силы.
Фоморка расхохоталась, торжествующе воздевая руки к небесам, но почти сразу оборвала хохот, недоуменно моргнув и глядя за спины королей.
– Что еще…
Вихрем темного шелка к мужу подлетела Неблагая Королева.
Вцепилась в нити, которые уже практически превратились в канаты, и одну за одной обрывала их, освобождая застывшего Кэйворрейна.
А рядом с ней мелькнул второй вихрь – зеленый, бросился перед Обероном…
Но Титания не успела.
Сквозь проделанное в воздушном щите отверстие с тихим свистом пролетел нож – и по самую рукоять вошел в грудь Благого Короля.
Каналы, связывавшие его с барьером, дрогнули и налились энергией еще сильнее, высасывая остатки.
– Тани… – прохрипел Оберон, медленно оседая на землю.
Благая королева рухнула рядом, лихорадочно пытаясь оборвать с него сверкающую золотом паутину. Она обжигала кожу, Титания шипела, но не сдавалась.
А Моара выхватила из-за пояса небольшой топор и с размаху вонзила его в стену. Трещины поползли по ней словно по стеклу.
– Тропу! Стройте тропу! – из последних сил рявкнул Оберон, создавая в руках что-то ярко-зеленое и швыряя в первую прореху. Фомор, который пытался в нее прорваться, завопил и рухнул.
