Водитель распахивает дверцу просторного автомобиля, напоминающего минифургон, охранник усаживает меня на сиденье и помогает отрегулировать спинку, чтобы было удобнее.
— Где врач? — слышится чей-то строгий голос.
— Идет, — отвечает охранник. — Уже вызвали.
Лучше бы вызвали его Владу. Мелькает в голове, но спорить глупо. Тем более Бестужев возвращается ко мне вместе с доктором. Я не знаю, радоваться этому или нет. Мне легче, когда он рядом, но с другой стороны, я понимаю, что ему нужно поговорить с Павлом.
Да и с Адамом, коль он тоже здесь.
— Я видела Адама, — бросаю, когда доктор садится рядом и начинает осматривать меня. — Он останется в доме?
— Он попросил первым поговорить с Павлом, — отвечает Влад.
— Ты согласился?
Боже, неужели? Влад согласился с Адамом, и небо не обрушилось на землю.
— Мне плевать на очередность, — Влад садится на кресло сбоку и кладет ладонь рядом с моей головой. — Я поговорю с этим подонком потом.
— Мне кажется, он ничего не знал о выходке Элины.
Я поворачиваю голову и утыкаюсь в его широкую горячую ладонь.
— Паша был шокирован, Влад. И ему было противно от того, что творила Элина.
— Но они сбежали вместе.
— Это да.
Я перевожу дыхание, пытаясь подобрать правильные слова. Мне не столько хочется выгородить Павла, сколько нужно, чтобы Влада отпустило.
— Поговори с ним, и с Адамом тоже. Только поговори по-настоящему, а не устраивай допрос или прелюдию мести. За меня точно не надо мстить, я не хочу этого. Я жива, здорова и не держу ни на кого зла.
… Элина, конечно, исключение.
Влад усмехается.
— Она больная стерва, — произносит он уже серьезно. — Самохин сказал, что увезет ее на реабилитацию за границу. Я скептически смотрю на все эти новомодные рехабы, но одну попытку я ему дам. Пусть попытается, если ничего не изменится, я решу проблему сам.
— И что ты сделаешь?
— Тюрьма, банкротство, — Бестужев пожимает плечами. — Что-то должно ей вправить мозги.
— Мне до сих пор не верится, что вы были вместе. Ты ослеп, когда выбрал ее в невесты?
— Не бей в больное место.
Он вновь по привычке отшучивается, но через мгновение его взгляд тяжелеет.
— Я всегда видел, кто она. Может, без деталей, но суть улавливал.
— И это тебя не остановило?
— Мне было все равно.
— На собственную жизнь?
— В ней не было ничего ценного, чтобы переживать, — и вновь усмешка, за которой он по мужской привычке прячет важные слова.
— Его тоже нужно осмотреть, — говорю врачу, показывая на Влада.
