— Дышишь?
Я киваю, но Влад продолжает испытывать предел. Он смещается, ведя жесткими губами по моей коже и согревая ее горячим дыханием. Я ощущаю выдохи Бестужева не как воздух, а как что-то тягучее. Как карамельный сироп или густой алкогольный коктейль, который обостряет все чувства.
Я царапаю ладонь Влада, чтобы он прекратил и снова включился в общую беседу. Мне в ней сложно участвовать, как-то так сложилось, что я ничего не понимаю в дайвинге.
— …Мальта в десятке дайв-спотов Европы, — голос Ростова перекрывает остальные реплики.
— Там десятки отвесных скал с пещерами и внутренние лагуны, туда можно летать каждый сезон и все равно исследовать новые места.
— Мальта? — неожиданно оживляется Бестужев. — Что скажешь, малышка?
Я хмурюсь, не понимая к чему он клонит.
— Мы собирались сыграть свадьбу в Европе, — подсказывает он. — Мне нравится Мальта.
— Остров Гозо, — подсказывает женский голос с другого конца стола. — Глеб говорил о нем.
— Очень романтичное место, — вмешивается спутница Глеба, которая явно провела там не один отпуск.
— По легенде на нем жила нимфа Калипсо. Чертовка очаровала и на десять лет задержала у себя самого Одиссея.
— Прекрасно, — произношу вслух, а потом наклоняюсь к уху Бестужева и добавляю только для его слуха. — Остров Гозо нам не подходит.
— Почему это? — он усмехается.
— Ты слышал? Десять лет. У нас только три.
— Поищем другую легенду?
— Остров.
Я случайно касаюсь кончиком носа его кожи и чувствую, как моя малейшая инициатива действует на Влада.
Я отвлекаюсь на бокал с терпким напитком, чтобы отдышаться. Непривычный вкус с кисловато-горьким оттенком кажется мне странным, но я делаю еще несколько глотков, надеясь распробовать новое сочетание.
Нет, все-таки не мое.
И в голову ударяет. Хотя я не почувствовала градус, решив, что это какой-нибудь фирменный лимонад.
— Глеб, какие еще острова ты знаешь? — бросает Бестужев. — Необязательно для дайвинга, можно для нормального человеческого отдыха.
Я запиваю странный напиток водой, которая кажется мне чем-то райским.
Да уж, мой организм порой протестует против элитных вещей. Я откидываюсь на мягкую спинку и стараюсь сконцентрироваться на словах Ростова, который с жаром рассказывает об очередном уголке планеты. Только вот я почти не разбираю его слова, до меня долетает лишь гул человеческой речи, а смысл ускользает. Да что со мной? И почему так жарко в груди, как будто жестокое тропическое солнце опалило платье.
