Они так тебя ждут…
***
Мое настроение – дряннее некуда. Сложно вспомнить, когда я настолько не могла справиться со своей злостью. Разбитое вдребезги моральное состояние отражается на физическом. Если ко мне прикоснуться – взорвусь. Слава Аллаху, Айдар Салманов в прикосновениях ко мне не заинтересован.
Мы провели на свадьбе четыре бесконечных часа. Он занимался своими делами. Я – отрабатывала «долг» перед родней.
Мама бесконечно меня гладила и обнимала. Я тратила все силы на то, чтобы не проникаться её теплом.
Сердце кровоточило, потому что в мире нет ничего, о чем я мечтала бы сильнее. Только иметь возможность снова любить маму так же сильно, так же сильно ей доверять и на нее полагаться. Но мне больше нельзя. Гордыня не позволяет.
Мы с Бекиром разговаривали так же, как в кабинете Айдара. Когда все слышат – дружелюбно, когда между собой – взаимно обвиняя. С отцом… Это было самое сложное. Он, вероятно, ждал, да и продолжает ждать от меня прозрения и новых извинений. Еще лучше — благодарностей.
А я не могу. Глотала одно за другим: «выглядишь хорошо, Айлин», «видно, что муж заботится, не обижает»… И даже ответить не могла. Мы же с Айдаром договорились играть счастливых.
Родители пытались поговорить со мной об университете, к нам то и дело кто-то подходил. Я вынуждена была улыбаться в ответ на ужасные шутки про сорванную однажды свадьбу и риски для этой. Выдерживать слишком любопытные, липкие взгляды. Игнорировать зависть. Делать вид, что не замечаю подколок."
"Айдар как будто отдал меня в аренду на вечер.
А потом подошел, положил руку на плечо и сообщил, что мы можем ехать.
Находиться с ним рядом мне тоже не хотелось, но главное в тот момент было сбежать.
Мне казалось, что уже в машине Салманова начнет отпускать. Станет легче. В реальности…
Мне кажется, я на грани. Сорвусь в любой момент по мельчайшему поводу. Не могу переключиться. Варюсь в событиях вечера. Варюсь-варюсь-варюсь. Вскипаю. Брызжу через край. Зажимаю крышку, чтобы не задеть Айдара.
И это само по себе тоже злит.
Как только машина останавливается в нашем дворе, дергаю ручку, толкаю дверь и вылетаю.
Быстро иду к дому. Неуклюже открываю входную своим ключом.
Плюхаю сумочку на консоль. Смотрю на нее и ненавижу так сильно, что обещаю:
– Я тебя завтра выброшу…
Конечно, ей не страшно, а я веду себя как неспособное дать отпор равным ничтожество, которому только и остается, что спускать пар на слабых, а в моем случае еще и неодушевленных. Но я такая, да.
