Слишком много другого.
Кривовато усмехаюсь, складываю руки на груди. Приподняв подбородок, выдаю пренебрежительное:
– Что надо?
Удивляю Айдара. Это видно по взгляду и новому изгибу губ. Он недолго колеблется, а потом делает еще один шаг в комнату. Заводит меня сильнее.
– Вожжа под хвост попала, Айлин-ханым?
Вопрос мужа обесценивает все мои переживания разом. Мое новое прозрение – я могу злиться еще сильнее.
До боли сжимаю свою же кожу, впиваясь в плечи ногтями. Смотрю на Айдара исподлобья. Еле сдерживаюсь, чтобы не выдать в ответ отборную ругань.
Мне кажется, для этого я уже тоже созрела.
Ненавижу его сейчас. Во всем виню.
– Не ваше дело. Это моя комната. И вламываться в нее без спросу не нужно. А вдруг я голая…
Айдара моя наглость если и впечатляет, то не до бешенства. У него серьезное лицо. Он напряжен. Не усмехается время от времени, как обычно.
А потом за что-то бьет в разы сильнее своим:
– Не думаю, что увижу там что-то новое…
Не сдержавшись, выдыхаю, разворачиваюсь и делаю еще один круг.
Конечно, не увидите.
На что там вообще смотреть?
Сделав с десяток шагов под звуки стука моих же каблуков, опять останавливаюсь и на сей раз вжимаю кулаки уже в бока.
Смотрю прямо.
– Нравится надо мной издеваться, да? Может вы для этого меня замуж взяли вообще? Сначала добрый такой… Благородный… А потом иди и развлекай предателей! Слушай, как тебе повезло, что замуж отдали за…
– А что, не повезло? – Айдар перебивает, сужая глаза."
"У меня сердце бьется хаотично. По ощущениям – где-то в горле. И его вопрос ударом заталкивает его обратно.
Только не за ребра, а глубже, в желудок.
Еще вчера я глотнула бы обиду и покорно сказала: «очень повезло, спасибо вам, мой благодетель», но сейчас состояние не то.
– Всю жизнь мечтала выйти замуж за еле знакомого человека…
Моя ирония, мягко говоря, неуместна. Это не Айдар виноват в том, что я вляпалась в историю и отец решил меня наказать. Я вижу это же в мужских глазах.
– Ждешь извинений и раскаянья за то, что впрягся?
Слово «впрягся» звучит по-особенному обидно.
До этого Айдар ни разу не говорил о том, что мое спасение доставляет ему дискомфорт. Правда и я не позволяла себе его в чем-то обвинять.
Но сейчас остановиться не могу.
Меня изнутри жжет ревность, обида, гадливость и ненужные чувства к нему. Я хочу не любить его, а ненавидеть.
Какая-то отчаянная злость накатывает волной. Я топаю, сжимаю кулаки и практически кричу:
– А я просила?! Я тебя о чем-то просила? Спасать меня?
Мы оба знаем, что не просила.
