Давид нахмурился, глубоко затянулся и выпустил дым в сторону.
- Иди сюда, Катя.
Поднялась с места, послушно обошла стол. Давид потушил окурок в пепельнице, взял меня за кисть руки и усадил себе на колени. Мне хорошо и плохо, легко и тяжело, хочется улыбаться и плакать одновременно.
Со мной он. Такой надёжный и сильный, такой красивый и в себе уверенный, ставший почти родным. А у Жени - никого.
Юсупов опускает ладонь на мою поясницу и слегка поглаживает. Прикрываю глаза, останавливая новый поток слёз и впускаю в себя то тепло, которое он мне дарит.
- Я могу вернуться в квартиру? – спрашиваю внезапно.
Юсупов перестает меня поглаживать. Открыв веки, вижу, что он настороженно хмурится. Зрачки темнеют, сигнализируя о том, что он недоволен мною.
- Я могу выбраться куда-то за пределы особняка. Возможно, Женя нашёл бы меня. Я попросила бы его вернуть то, что он должен...
- Дело теперь не в этом, - мотает головой Юсупов. – Такие ошибки не прощают, Катя.
- Я попросила бы его уехать. Предупредила бы, - мой голос из спокойного перерастает в истерику.
Будешь тут равнодушной, когда на твою голову сваливаются такие новости!
- И сразу отправишься на растерзание к Цуканову или Орлову. Неважно, - хмыкает Давид. - Я за тебя поручился.
Послушно киваю и опускаю глаза в пол. Мне многое пока непонятно, но спрашивать мужа ещё не решаюсь – нужно переварить то, что имею.
- Не глупи, Катя, - произносит Юсупов строгим тоном. - Или ты делаешь то, что я говорю тебе, или всё станет бессмысленным.
Они не поверят, что ты непричастна и заподозрят, что наш брак заключен лишь для отвода глаз.
Его разъяренный взгляд заставляет меня очнуться.
- Я поняла тебя, Давид. Всё поняла.
Глава 24.
***
После нашего разговора Давид поднимается с места и уходит к себе в комнату. Ему нужно поспать, понимаю. Это я могу весь день нежиться в постели сколько влезет, он же спит короткими фрагментами, постоянно срываясь с дома и уезжая.
Некоторое время всё ещё сижу в плетеном кресле и смотрю перед собой.
Мир такой неустойчивый и живой… Ещё сегодня утром я думала о том, что мой родной брат погиб, а теперь всё перевернулось вверх дном и появились едва различимые проблески света. Мне хочется верить, что ему удастся сбежать. У Женьки должен быть второй шанс. В конце концов все люди имеют право на ошибки.
До вечера я занимаюсь садом, помогаю готовить ужин и читаю книгу. Отложив её в сторону, смотрю на часы и прислушиваюсь к тишине, царящей в доме.
