— Проваливай, пока тебя не хватились, — брезгливо отстраняюсь, но вкрадчивыми едва заметными шажками Альберт все напирает и напирает.
— Беспокоишься за меня?
— Хочу как можно скорее избавиться от твоего общества.
— Чем же я тебе так не мил?
— Не мил? Уважаемый, ты мне омерзителен.
— Так давай это исправим. Уверяю, я смогу добиться твоего расположения.
— Предпочитаю засунуть голову в духовку и включить газ.
— Зря. У тебя предвзятое отношение, Кристи. Я ведь никогда не делал тебе ничего плохого.
Ничего плохого? Ну да. Кроме нескончаемых домогательств и ушата дерьма про меня, что он скормил маман. Обиделся как-то на очередной отказ и решил проучить, изящно извратив правду. Да так, что от лжи ее было не отличить.
Мать и не отличила. За мной всегда водились грешки самого различного характера, включая и некую толику беспутства, так что Альберту она поверила безоговорочно. То была последняя капля, переросшая в грандиозный скандал после которого я и сбежала.
"
"— Ты жалкий никчемный альфонишка, который ничего не стоит. Таких надо гнать взашей и лиш… — конец предложения обрывается вскриком. Моим вскриком, когда Альберт заряжает мне оплеуху. Такую, что челюсть щелкает, а в заложивших ушах начинает звенеть.
Мгновение застывает в зале, превращаясь в терпкую желейную массу. Стараюсь держаться особняком, хватаясь за пылающую щеку, но скулы предательски подрагивают, а на глазах наворачиваются слезы.
Не столько от боли, сколько от унижения. Я в жизни своей получала по лицу лишь однажды. От матери. И то, по его милости.
— Прости. Ты вынудила, — Альберт вроде бы спокоен, но я без труда улавливаю в нем испуг. Он тоже явно не ожидал, что потеряет контроль.
— Вот ты где? — вздрагиваю от знакомого голоса. Волков жизнерадостно вылетает к нам из-за угла. — А я тебя везде ищу. Что с лицом? Зубы болят?
Поспешно отнимаю ладонь, делая вид, что ничего не произошло.
— Пломба, наверное, отлетела.
— Надо, значит, лечить. Поехали.
— Куда?
— Домой отвезу. Только ща, ван сек, одно незаконченное дело закончу, — подмигивает мне Денис и… с разворота врезает Альберту. Еще раз, и еще. Резко, точечно, без перерыва. Один в морду и два в солнечное сплетение, вынуждая того сложиться пополам. Первый удар прилетает точно в нос. Клянусь, я слышу хруст. И яростный скулящий вой.
