— За пустой корзиной пошла… — Тимофей повернулся к старшему лейтенанту: — Игнатенко, возьмешь пять бойцов и в дом! Держитесь начеку, неизвестно, кто еще там кроме женщины… Остальные со мной. Жестко пресекать всякое сопротивление, гада не жалеть, главное, взять его живым! — Он говорил спокойно, без интонаций, но в голосе, натянутом, как струна, ощущалось нетерпение. — Чего бы нам это ни стоило!.. Предупреждаю, при нем всегда автомат, стреляет при малейшей опасности.
Двигаясь совершенно бесшумно, группа Игнатенко подошла к дому, а Романцев со своими бойцами окружили сарай.
Дверь сарая скрипнула, вышедшая женщина натолкнулась на шагнувшего из-за угла капитана, но, прежде чем она успела вскрикнуть, он с силой толкнул ее обратно на сидящего в углу Гамулу. Повалившись, хозяйка опрокинула крынку с молоком, перевернула чугунок с картошкой и упала прямо на «Шмайсер», покоившийся под рукой бандита.
— Лежать!! — закричали бойцы, ворвавшиеся в сарай.
Первый подскочивший «смершевец» отшвырнул перепуганную женщину, выбил далеко в сторону валявшийся под ней автомат.
Двое других бойцов перевернули на живот лежавшего Гамулу, жесткими тычками усмирили его сопротивление и связали за спиной руки.
Хозяйка тихо попискивала, ошарашенно взирая на ворвавшихся контрразведчиков. Гамула, облокотившийся спиной о стену, выглядел равнодушным.
— Чего скажешь, Гамула? — подошел к нему Романцев.
— Значит, нашли… — хмыкнул бандеровец. — Не ожидал, что так скоро. А чего мне говорить? Конец у меня один.
Если не сегодня, так завтра к стенке поставите. Я готов… Пожил свое, с вами тоже успел повоевать.
— Ты не с нами воевал, а с безоружными. В спину им стрелял!
— Как умел, так и воевал. Таких, как я, много, всех не перебьете.
— Геройствуешь, значит, — усмехнулся Тимофей. — А как, думаешь, мы тебя нашли?
— И как же?
— Сдали тебя!
— Кто? — стиснув зубы, спросил Гамула.
— Коханка твоя! С потрохами тебя сдала! Жить очень хотела, — продолжал напирать Тимофей. — Рассказала, сколько человек в твоем курене, где твой штаб размещается, какое у вас вооружение и где находятся остальные бандиты.
Знаем, кто у вас господарчий, станичный надрайона, — продолжал дожимать его капитан.
— Это не она! Оксана не могла меня предать! — в отчаянии выкрикнул Гамула. — Она лучше умрет, чем предаст меня.
— Не предаст, говоришь? Посадим вас в одну камеру, вот там у нее и спросишь.
Врага следовало раздавить, растоптать, сломать морально.
