Запах соли, крики птиц

Вместо него беседу продолжила Ханна:

— Мы получили некоторые сведения, указывающие на связь с другим убийством. В Буросе.

— В Буросе? — повторила Керстин, и впервые со времени их прихода у нее в глазах мелькнул интерес. — Но… я не понимаю… Бурос?

— Да, мы тоже несколько озадачены, — сказал Йоста и потянулся за булочкой. — Поэтому мы здесь — чтобы узнать, не известна ли вам какая-либо связь между Марит и жертвой из Буроса.

— Что… кто? — Заправляя с правой стороны прямые, стриженные под пажа волосы за ухо, Керстин смотрела на них непонимающим взглядом.

— Это мужчина, ему тридцать один год. Его зовут Расмус Ульссон. Умер три с половиной года назад.

— И преступление так и не раскрыли?

Йоста обменялся с Ханной взглядом.

— Да, полиция расценила его как самоубийство. Имелись определенные признаки, и… — Он развел руками.

— Но Марит никогда не жила в Буросе. Во всяком случае, насколько мне известно. Хотя спросите еще у Улы.

— Разумеется, мы побеседуем с Улой, — сказала Ханна. — Стало быть, вы не знаете ничего такого, что можно было бы расценить как возможную связь? Одна из вещей, объединяющих смерть Расмуса и Марит, заключается в том, что в… — она посомневалась, — в момент смерти у них в организмах оказалось большое количество алкоголя, хотя оба никогда не пили.

Может, Марит состояла в обществе трезвенников? Или являлась членом какой-нибудь религиозной общины?

Керстин засмеялась, и улыбка несколько оживила ее лицо.

— Марит? Религиозная? Нет, я бы об этом наверняка знала. Мы каждый год посещали рождественскую заутреню, но больше Марит порога церкви не переступала.

Она была такой же, как я, — не верующей в полном смысле слова, но сохранившей своего рода детскую веру, убежденность в существовании чего-то еще. Во всяком случае, я на это надеюсь сейчас больше, чем когда-либо, — добавила она тихо.

Сотрудники полиции молчали. Ханна уперлась взглядом в стол, и Йосте показалось, что он заметил, как в ее глазах блеснуло нечто влажное. Он ее прекрасно понимал, несмотря на то что сам уже давно не плакал в присутствии скорбящих.

Однако они пришли сюда по заданию, поэтому он осторожно продолжил:

— А имя Расмус Ульссон вам ничего не говорит?

Керстин покачала головой, согревая руки о чашку.

— Нет, я этого имени никогда не слышала.

— Тогда, пожалуй, на данный момент у нас все. Мы, естественно, поговорим и с Улой. Если вдруг что-либо вспомните, пожалуйста, позвоните нам. — Йоста поднялся, и Ханна последовала его примеру. Она, похоже, испытала облегчение.