Запах соли, крики птиц

— Обязательно позвоню, — отозвалась Керстин, продолжая сидеть на месте и явно не собираясь их провожать.

Уже в дверях Йоста не выдержал, обернулся и сказал:

— Керстин, пойдите прогуляйтесь. Сегодня очень хорошая погода. Вам надо выходить и дышать свежим воздухом.

— Вы говорите как Софи, — ответила хозяйка, и ее лицо вновь озарила улыбка. — Но я знаю, что вы правы. Возможно, я после обеда немного пройдусь.

— Отлично, — коротко сказал Йоста и закрыл дверь.

Ханна на него даже не взглянула. Она уже шла на несколько шагов впереди, направляясь к зданию полиции.

Патрик аккуратно положил пакет с рюкзаком на письменный стол. Он не знал, так ли это необходимо — ведь полиция уже все обследовала три с половиной года назад, — но на всякий случай надел перчатки. Не только из чисто профессиональных соображений — ему не нравилась мысль прикасаться голыми руками к засохшей на рюкзаке крови.

— Надо же, какая одинокая жизнь. Чертовски трагично, — сказал Мартин, стоявший рядом и наблюдавший за действиями товарища.

— Да, похоже, сын был у нее единственной радостью, — со вздохом отозвался тот, осторожно расстегивая молнию.

— Ей здорово досталось. Воспитывать ребенка одной. А потом авария… — Мартин поколебался, — и убийство.

— А еще ей не захотели поверить, — добавил Патрик, доставая из рюкзака первый предмет.

Про себя он обозначил его как «фристайл», хотя и подозревал, что виной тому его собственный возраст и недостаток интереса к технике. Он знал, что теперь вещицу называют иначе, но не имел представления как.

— С какой высоты он упал? — спросил Мартин, пододвигая стул и подсаживаясь к письменному столу.

— С десяти метров. — Патрик продолжал опустошать рюкзак.

— Ой, — скорчив гримасу, произнес Мартин. — Зрелище, вероятно, было не из приятных.

— Да уж, — коротко ответил Патрик. У него перед глазами замелькали фотографии с места происшествия, и он переменил тему: — Меня немного волнует, как нам распределить ресурсы, если надо параллельно заниматься двумя расследованиями.

— Понимаю. И знаю, что ты думаешь. Мы совершили ошибку, позволив СМИ загнать нас в ситуацию, когда нам пришлось забросить расследование смерти Марит. Так оно и есть, но сделанного не воротишь.